Зона категории «90» - Дмитрий Штиль

Просторное помещение, оформленное в строгом советском ампире, подавляло своим масштабом. Бархатные портьеры на окнах, длинный стол для совещаний, примыкающий к массивному столу руководителя, и строгий портрет Дзержинского на стене. В кабинете уже находились двое: полковник Зуев и подполковник Серов.

Во главе стола, просматривая какие-то бумаги, сидел сам Зампред.

— Лейтенант Ланцев по вашему приказанию прибыл, — четко доложил я, остановившись в нескольких шагах от стола.

Зампред внимательно посмотрел на меня, чуть задержавшись на моем еще не сошедшем черноморском загаре, затем коротко кивнул Зуеву.

— Начнем, товарищи офицеры.

Мы вытянулись по стойке смирно. Полковник Зуев открыл красную папку с гербом Советского Союза, лежавшую перед ним.

— Указом Президиума Верховного Совета СССР, — голос Зуева звучал ровно и торжественно, — за успешное выполнение специального задания правительства и проявленные при этом исключительное мужество и высокий профессионализм… подполковник Серов Юрий Петрович награждается орденом Боевого Красного Знамени.

Серов сделал четкий шаг вперед. Его лицо не выражало эмоций, но я знал, чего стоил ему этот орден. Бессонные ночи в Свердловске-46, радиационная угроза, оперативные игры на грани фола.

Заместитель Председателя КГБ поднялся из-за стола. В его руках блеснула бордовая коробочка. Он подошел к Серову, крепко пожал ему руку и передал награду вместе с орденской книжкой.

— Служу Советскому Союзу! — отчеканил Серов. В этом коротком, уставном ответе не было ни капли фальши.

Зампред вернулся на свое место. Зуев перевернул страницу в папке.

— Переходим к приказам по личному составу Комитета государственной безопасности, — произнес полковник, и я почувствовал, как Череп мгновенно подобрался.

Настала моя очередь.

— Приказ Председателя КГБ СССР. За проявленную оперативную инициативу и конкретные результаты приказываю: снять ранее наложенные дисциплинарные взыскания с лейтенанта Ланцева Виктора Сергеевича.

Я мысленно выдохнул. Блок был снят. Та самая ошибка была официально стерта. Система признала: я искупил свою вину сполна. Но это было только начало.

Зуев взял со стола отдельный лист — выписку из приказа.

— Приказом Председателя Комитета государственной безопасности СССР, — ровным, официальным тоном зачитал полковник, — лейтенанту Ланцеву Виктору Сергеевичу присвоено очередное воинское звание «старший лейтенант».

Ровно два года с момента моего выпуска из ВШК. Система сработала с бюрократической точностью: как только сняли взыскание, замороженное звание тут же нашло своего владельца. Три маленькие звездочки лягут на мои погоны.

Но Зуев даже не сделал паузы, чтобы дать мне осознать услышанное. Он перешел к третьему документу, и вот здесь я по-настоящему оценил масштаб происходящего.

— Приказом КГБ СССР освободить старшего лейтенанта Ланцева В. С. от занимаемой должности в особом направлении по Зоне категории «90». Назначить старшего лейтенанта Ланцева В. С. на должность старшего оперуполномоченного 6-го Управления КГБ СССР.

Я сделал шаг вперед. Старший опер в Центральном аппарате. Должность с «потолком» майора.

— Служу Советскому Союзу! — мой голос разнесся по кабинету звонко и твердо.

Я смотрел прямо перед собой, но краем глаза видел, как Серов позволил себе скупую, одобряющую улыбку.

— Вольно, товарищи. Присаживайтесь, — Зампред жестом указал на стулья за длинным столом.

Когда мы заняли свои места, Зампред снял очки и потер переносицу. Официоз закончился.

— Я хочу выразить вам благодарность от лица всего руководства Комитета и лично от товарища Андропова, — негромко начал Заместитель Председателя. — То, что вы сделали на Урале… Операция «Симбиоз» — так мы ее теперь называем в закрытых сводках — войдет в историю КГБ. Вы не просто обеспечили физический пуск реактора БН-800. Вы создали условия, при которых наша экономика получила симбиоз неисчерпаемой энергии и кибернетического управления ОГАС.

Он обвел нас тяжелым взглядом.

— Американцы рассчитывали поставить нас на колени, обрушив цены на нефть. Они думали, что диверсия с программным обеспечением отбросит нашу науку на десятилетия назад. Но благодаря вашей работе, и в частности, блестящему оперативному сопровождению инспекции МАГАТЭ… противник уверен, что мы проиграли. Они сняли агентурную осаду с Урала. Они успокоились. А мы тем временем получили козырь, который сломает их экономическую стратегию.

Зампред замолчал. Когда он заговорил снова, в его голосе исчезли торжественные ноты. В его голосе появилась скрытая горечь.

— Но есть в этой бочке меда и своя ложка дегтя. И вы это прекрасно знаете.

Он посмотрел прямо на меня.

— Выявление предателя. Щукин… Кадровый офицер Первого главного управления. Мы вырвали этот сорняк, — жестко продолжил генерал. — Щукин дает показания, ВГУ работает по его контактам. Мы спасли наши зарубежные резидентуры от полного разгрома. Но меня пугает другое. Меня пугает мотив.

Он встал и медленно прошелся вдоль стола.

— Он продал Родину не за идею. Не из-за политических убеждений. Он продал ее за импортные шмотки, за бриллианты для любовницы, за иллюзию красивой жизни. И вот это, товарищи офицеры, гораздо страшнее любой ракеты «Першинг». Это значит, что противник нащупал нашу самую слабую точку. Они поняли, что нас нельзя сломать силой, но нас можно попытаться купить. Заразить этим вирусом потребления.

Зампред остановился напротив меня.

— Старший лейтенант Ланцев. Вы проявили нестандартное мышление.

Он оперся руками о стол, нависая над нами.

— Операция «Симбиоз» закрыта. Но начинается другая война. Идеологическая. Невидимая. Война за умы наших людей. Противник будет бить в наши ценности, пытаться разложить общество изнутри, вербовать новых щукиных, играя на их низменных инстинктах.

Череп хладнокровно констатировал: Зампред даже не представляет, насколько он прав. Я знал будущее. Я знал, во что превратится страна через восемь лет, если этот вирус не остановить. Уральский этап был пройден, но главная игра только начиналась.

— Вот и отлично, — Зампред вздохнул, сбрасывая напряжение, и его лицо слегка смягчилось. — А пока… идите оформляйтесь в кадрах, получайте новые удостоверения. И приводите форму в порядок. Звезды обмыть не забудьте, традицию нарушать нельзя. Свободны, товарищи офицеры.

Мы вышли из кабинета. Серов по-дружески хлопнул меня по плечу.

— Ну что, старший лейтенант. Добро пожаловать домой.

Конспиративная квартира на Фрунзенской набережной. Идеальное место для приватных бесед. Я стоял у окна, глядя сквозь щель в портьерах на Москву-реку.

Я анализировал собственное состояние. Последние недели напоминали стремительный подъем. Меня вернули в Москву. На плечи легли погоны старшего лейтенанта. Должность старшего оперуполномоченного в Центральном аппарате на Лубянке. Рядом была Лена, ставшая моей законной женой. Всё сложилось хорошо.

В дверь постучали, я открыл. В прихожую шагнул Илья Исаакович Нудельман. Он аккуратно