Зона категории «90» - Дмитрий Штиль

Математик сел, положив портфель на колени.

— Как ваши дела, Илья Исаакович? — ровным голосом произнес я, садясь напротив.

— Виктор Сергеевич, хотел сказать спасибо. Благодаря вам я успел проститься с матерью. Уходя, она знала, что ее сын — не враг народа. Что в Комитете во всем разобрались. Вы спасли меня от расстрела.

Я откинулся на спинку стула.

— Успокойтесь, Илья Исаакович. Вы советский ученый, а не предатель, — мой тон стал сухим и деловым. — В этом мы уже разобрались. Показывайте, что у вас получилось.

Нудельман подобрался. Щелкнули замки портфеля. На стол легли плотные листы ватмана, исчерченные графиками и матрицами.

— Макроэкономическая модель, — голос математика зазвучал четко. — Я закончил расчеты, находясь уже здесь, в московском НИИ. Виктор Сергеевич, план сработал. Запуск реактора БН-800 и его полная интеграция в матрицу ОГАС создали необходимый эффект. Посмотрите на функцию. Я использовал свои формулы для расчета многофакторной производственной волны.

Его палец очертил экспоненту.

— США и ЦРУ сейчас продавливают Саудовскую Аравию на искусственное обрушение нефтяных цен. Это их стратегический план по банкротству СССР. Но Уральский кластер ломает их алгоритм. ОГАС высчитала идеальную логистику, энергозатраты сведены к минимуму, брак и перепроизводство исключены. Мы создали на Урале автономную экономическую крепость, не зависящую от мировых цен на углеводороды. При масштабировании этой модели на Сибирь и европейскую часть, вероятность экономического дефолта стремится к нулю.

Я смотрел на цифры. Факты говорили сами за себя. Мы выбили из-под ног американской администрации их главную опору. Экономический базис государства был защищен.

— Это победа, Илья Исаакович.

— Это иллюзия победы, Виктор Сергеевич, — ответил Нудельман.

Он убрал графики обратно в портфель. Со дна он извлек один-единственный белый лист бумаги и положил его передо мной.

— Экономика — это базис. Но решения принимает надстройка. Люди, — математик нервно облизал пересохшие губы. — Я проанализировал политические алгоритмы Политбюро, используя методы социодинамики. Тот самый вирус вещизма и бюрократической стагнации уже критически ослабил несущие конструкции системы. В таких условиях выживаемость механизма зависит от того, кто встанет у руля. Здоровье Андропова ухудшается. Система попытается стабилизироваться через старые кадры, но историческая инерция неизбежно вынесет на вершину пирамиды нового человека.

Я посмотрел на лист. Там была начерчена таблица из девяти ячеек — квадрат Пифагора. Древняя нумерологическая матрица, в которой скрывалась математика человеческой психологии.

На самом верху листа значилась дата: 02.03.1931.

Мозг мгновенно вытащил из глубинных архивов памяти XXI века лицо с багровым родимым пятном на лбу. Михаил Сергеевич Горбачев. Молодой, энергичный ставленник старой гвардии.

— Я составил психоматрицу этого партийного деятеля, — Нудельман посмотрел на меня с тяжелым осознанием. — Виктор Сергеевич, это портрет человека, который станет ошибкой для страны.

Его ручка ударила в левый верхний угол квадрата.

— Характер и эго. Пять единиц. 11111. Гипертрофированное тщеславие. Он не идеологический злодей, Виктор Сергеевич. Он просто политик, патологически зависимый от внешнего одобрения. Он захочет реформировать систему, чтобы оставаться в центре внимания. Ему аплодисменты западной прессы будут казаться важнее геополитической устойчивости.

Ручка переместилась в центральную нижнюю колонку. Ячейка была пуста.

— Восьмерки. Пустота. Атрофировано чувство государственного долга. Он будет делать уступки партнерам, раздавать территории и экономические преимущества, совершенно не понимая их реальной цены.

Нудельман перевел дыхание и ударил обратной стороной ручки в центр квадрата.

— Посмотрите на пятерки — сектор логики. Она критически слаба.

Математик откинулся на спинку стула.

— Слабая логика, тщеславие и отсутствие ответственности. Он начнет ломать несущие конструкции великого государства, выбивать фундамент из-под экономики и спецслужб, не имея ни малейшего представления, как это работает на самом деле. Он просто добьет уже ослабленный механизм. Изнутри. Искренне веря, что несет прогресс и свободу. И это произойдет в ближайшие несколько лет. Математика — точная наука.

В конспиративной квартире воцарилась тишина. Психоматрица Горбачева. Точный слепок человека, который разрушит государство. Не со зла, а от непонимания и желания нравиться. На фоне этого ЦРУ и Щукин казались лишь тактическими эпизодами. Настоящая угроза зрела на Старой площади.

Нудельман медленно встал. Он сказал всё, что должен был.

— Будьте осторожны, Виктор Сергеевич. Математику нельзя обмануть. Можно только изменить условия задачи. Если успеете.

Когда за ним щелкнул замок, я остался один.

Я подошел к столу, взял лист с цифрами судьбы «Меченого» и поднес к нему зажженную спичку. Бумага вспыхнула желтым пламенем, стремительно сворачиваясь в невесомый пепел.

Я оценивал новую диспозицию. Против меня — инерция партийной Системы, которая готовится доверить сложный, требующий тонкой настройки государственный механизм некомпетентному человеку. Как остановить этот процесс, если разрушитель станет законной властью?

Я раздавил тлеющий пепел в пепельнице.

Игра не закончилась. Игра перешла в новую фазу. И в этой партии ставки будут измеряться существованием самого государства.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ

Третья часть истории завершена. Спасибо за внимание к книге.

Продолжение — «Опер КГБ СССР. Операция „Зеркало“» — здесь: https://author.today/work/584347