Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд

И тут над самым полем вспыхнула свежая авиационная «люстра».

Резко проступили полотно дороги, канава, застрявший на откосе танк. Дальше, в редком лозняке, вырисовались коробки грузовиков. Они успели разомкнуться, но уйти далеко не смогли. Рядом с одной машиной бежал солдат, тщетно цепляясь за высокий борт. Следующая САБ раскрылась ближе к хвосту колонны. Теперь как на ладони виднелись и те, кто застрял на самом шоссе.

— Вот они, голубчики, — радостно воскликнул молодой разведчик. — Врешь, не уйдешь!

С земли в небо полоснули зенитные трассы.

ТС-22 зашёл со стороны тёмной пустоши. Толмашевский уловил его силуэт лишь на миг, когда тупорылая машина пересекла освещённый сектор. От центроплана или из люков отделилось несколько тёмных капель. Они шли к земле раздельно, стремительно набирая скорость, и пропали внизу.

Огнём плеснуло у завязшего в канаве грузовика. Почти синхронно полыхнуло дальше, в гуще машин на обочине. Жидкое пламя брызнуло по траве, вскинулось под колёсами. В мертвенном свете магниевых факелов оно казалось густо-рыжим.

Это была рецептура КС: фосфорно-серная смесь вспыхивла сама, стоит тонкостенному баку или ампуле расколоться от удара. Сейчас жидкий огонь словно выплёскивали из ночного неба вёдрами.

Как зачарованные, разведчики наблюдали в бинокли, как наши тяжелые ТС заливали пламенем немецкую колонну. Вот один бак КС взорвался прямо перед радиатором тупоносого грузовика. Горящая жижа захлестнула капот и залила смотровое стекло. Пылающий шофёр, вопя, кулем вывалился из дверцы, рухнул на четвереньки. Идущая следом машина круто вильнула, чиркнула бортом по кузову, клочьями содрала брезент. Огонь мгновенно побежал по обвисшей парусине.

Танк наконец вырвался из канавы, рывком дёрнулся, круто развернулся на месте, уходя от полыхающих машин. Вслед за его кормой кинулась пехота.

Второй ТС-22 сбросил баки с зажигательной смесью дальше, над самой пустошью. В траве расплескались новые огненные лужи, и у одного из танков разом засветилась вся кормовая плита. Густые горящие комья намертво прилипли к броне. Машина продолжала идти вслепую, роняя с надмоторной решётки ошмётки пламени.

Наметанным взглядом Толмашевский заметил, что часть зажигалок снарядили КСзпТ — загущённую огнесмесь. О ней тоже упоминали перед выходом. Такая смесь прекрасно сжигала легкобронированную технику: вязкий студень лип к наклонным листам и не стекал, прожигая жалюзи над моторным отделением, а термит образовывал раскаленный шлак, способный прожечь тонкую броню.

Пылающий танк дополз до кустарника и замер. Толмашевский вдавил локти в сырую землю, вглядываясь. Башенный люк откинулся. Над бронёй выросла фигура, мешком свалилась за край; второй танкист сиганул на траву и кинулся прочь. Что творилось в боевом отделении, отсюда было не понять, но можно было легко догадаться Ад кромешный! Корма танка полыхала вовсю, жирный копотный дым обволакивал башню.

Второй танк, не попавший под ливень огнесмеси, проскочил в просвет между двумя пылающими грузовиками, перевалил через бугор и канул в темноту. Разведчик проводил его глухим матом.

Дальше удар наносился за ударом. Следующий бомбардировщик накрыл грузовики у дальнего лозняка, другой угодил прямо в гущу бронемашин. Огненный султан взметнулся выше кабин; пылающий тент сорвало взрывной волной, протащило на несколько саженей и швырнуло на куст.

Кто-то отчаянно пытался сбить пламя со ската шинелью. Водитель соседней машины врубил заднюю, со стуком впечатался кузовом в сосну, снова рванул вперёд. Грузовик выскочил на простор уже с полыхающим верхом.

Вернувшийся от миномётчиков проводник приподнялся на локтях рядом.

— Гляди, как пылает!

Лейтенант ухватил его за шиворот и вжал в землю. И правильно сделал: замыкающий самолёт работал фугасными. На шоссе вздыбился грунт, затем сквозь гул моторов и крики прорезалась мощная серия взрывов, захлестнув колонну тучей пыли и гари. Когда завесу чуть отнесло ветром, на месте крайнего грузовика торчала лишь искорёженная рама подсвеченная багряным пламенем.

Казалось, сам ад низвергся на землю и заливает пламенем соскучившихся по нему чертей.

И в этот миг по ветвям над самой головой сухо хлестнули пули.

Справа, от полотна дороги, зачастили яркие вспышки. Пулемётная очередь прочесала опушку, захлебнулась и полоснула снова, уже левее — как раз туда, откуда только что работал миномёт.

Грачёв ужом подполз к наблюдательному посту.

— Нащупали нас. В нашу сторону шпарит!

Приподнявшись, Толмашевский поднял бинокль. Так и есть, между догорающими остовами тягачей и машин у ним уже бежали немецкие пехотинцы. Несколько фигурок уже карабкались по скату, ныряя под сень деревьев, за ними подтягивались новые группы.

Толмашевский отрядил проводника к капитану.

— Сворачивай миномёт. Отходим!

Разведчику приказал досмотреть восточный выезд и мигом назад, радисту — отбить в Центр смену позиции. Принимать бой авиаразведчики не собирались, им надо было выполнять приказ: отслеживать движение вражеских колонн и наводит на них нашу авиацию. И, пока еще рвались последние серии бомб, расчёт в темноте уже раскидывал миномёт по вьюкам. Когда же грохот откатился, у кромки леса отчётливо прорезались чужие гортанные голоса.

Как водится, поначалу все пошло не так, как рассчитывали. Опорная плита миномета застряла в грунте, вбитая в него выстрелами. Грачёв, матерясь сквозь зубы, раскачивал её за край. Лейтенант поспешил на помощь, и соединенными усилиями они вывернули ее из глины.

Толмашевский отполз от края вырубки.

— К Морозову! — приказал он проводнику. — Отходим к ручью.

У кромки леса уже слышались чужие голоса.

— Давай, давай! — торопил сержант.

От капитана вернулся проводник, показал, куда спускаться. Боец с плитой согнулся под её тяжестью и двинулся к промоине. За ним потянулись остальные. Радист отстучал последние знаки, стянул наушники и принялся убирать антенну. Толмашевский с автоматчиками оставался на месте, пока станцию не уложили для переноски.

Между соснами чиркнул узкий луч фонаря, обшарил землю и погас. Кто-то отрывисто бросил команду на немецком. Ему ответили где-то правее.

Обходят.

Стараясь не шуметь, отряд авианаводчиков отступил к «окруженцам». Первым делом они наткнулись на пулеметный расчет ДП. Первый номер лежал в корнях, напряженно вглядываясь во тьму; помощник держал наготове запасной диск.

Узнав у них, где основные силы «окруженцев», лейтенант пропустил радиста и махнул своим минометчикам, показывая куда отходить. Едва они отошли, как в просвете между стволами мелькнул луч фонарика и чья-то фигура. Первый пулемет ударил вдоль опушки, короткая очередь сбила переднего немца с ног. Тотчас по ним ответили с двух направлений: загремели выстрелы, пули защёлкали по коре, посыпался наземь срезанный кустарник.

Пригнувшиеся немцы бросились за деревья. Правее кто-то крикнул, и с той стороны зачастили карабины.

Задержавшийся автоматчик на спине съехал в промоину.

— Слева обходят!

Толмашевский дал очередь по вспышкам и спрыгнул следом.

За изгибом промоины расчёт уже карабкался на противоположный склон. Радист никак не