Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд
Они показались сразу плотной группой — мелкие тёмные крестики, державшие на удивление ровный строй. Правее тянулась вторая волна, а сместив окуляры дальше, я отыскал и третью, над которой стремительно сновали какие-то отдельные точки.
Подошедший Копец встал плечом к плечу и, проследив за моим взглядом, пояснил:
— «ВИТы» ударят по бомбовозам, а прикрытием займутся И-17 и ИБ-21 — похоже, там идут вперемешку и сто девятые, и сто десятые.
Его снова окликнули к аппарату, так что у подоконника я остался один. В стороне от ударной колонны несколько силуэтов вдруг резко брызнули врозь: один скользнул вниз, увлекая за собой пару преследователей. Попытавшись удержать их в поле зрения, я тут же потерял остальных и вернулся к дальнему эшелону, который упрямо полз к городу, обрастая кружащими сверху и с флангов истребителями. С земли эта схватка казалась обманчиво беззвучной, пока самолёты сходились и заваливались на крыло, растворяясь в светлой синеве, и лишь ударившие неподалёку зенитки напомнили, что всё происходит наяву, а не на киноэкране.
— Связали прикрытие боем, — бросил Копец, возвращаясь за мою спину.
Ну же, давайте! Где наши тяжёлые перехватчики?
Первые «ВИТы» я разглядел в тот миг, когда двухмоторные машины, стремительно сближаясь, уже наваливались на крайнюю девятку бомбардировщиков, отчего немецкий строй разом сломался. Один бомбёр вывалился вниз, потянув за хвостом чёрный шлейф, а его ведомый шарахнулся так круто, что едва не протаранил соседа, обнажив широкую брешь.
Я зацепился взглядом за чадящего «Хейнкеля»: поначалу тот ещё тянул со снижением, но вскоре клюнул носом и, перевалившись через крыло, покатился к земле под распустившейся полосой копоти. Забыв об остальных, я провожал падающий самолёт окулярами, пока он не рухнул за дальними кварталами.
Получай, сволочь!
Когда я снова вскинул бинокль, вражеская колонна уже раздёргалась: передние ушли вперёд, а отставшие разбрелись по сторонам, тщетно пытаясь сомкнуть ряды, тогда как наши перехватчики, проскочив насквозь, закладывали разворот далеко за линией аэростатов.
Рядом Копец отрывисто выяснял по телефону, куда сместился заслон, и, выслушав ответ, немедленно велел передать нашим в воздух, что часть «мессеров» возвращается к подопечным. Над рассыпавшейся стаей действительно мелькнули хищные силуэты — головной пикировал почти отвесно и, выходя из пике, ринулся наперерез тяжёлым двухмоторным машинам, увлекая за собой ведомых. Я невольно до побеления пальцев стиснул корпус бинокля, понимая, что если истребители сейчас свяжут «ВИТы», тем станет уже не до прицельной стрельбы по бомбовозам.
Однако сверху им наперехват свалилась ещё одна группа наших ястребков, и вскоре клубок смешался так, что стало невозможно разобрать, кто за кем охотится. Выслушав очередное донесение, Копец коротко распорядился дежурному, подтверждая, что прикрытие снова сковали, пока перехватчики заходят на повторную атаку.
На сей раз я не выискивал отдельную мишень, наблюдая за всей группой, окончательно утратившей боевой порядок. От строя откололся ещё один подбитый немец; тяжело кренясь, он пополз в сторону, и за ним начали отворачивать сначала ближние машины, а следом и вырвавшиеся вперёд звенья, подставляя борта и уходя прочь от Минска.
Вот так, хорошо пошло!
Мне не терпелось обратить внимание командующего на этот отход, но Иван Иванович уже прижимал к уху очередную трубку.
— К центру? Сколько прошло? — переспросил он и, назвав дежурному квадрат, жёстко добавил: — Наводите всех, кто поблизости, пусть бьют до сброса!
Повернув бинокль правее, я обнаружил, что пока любовался бегством первой волны, другие эскадрильи немце успели вплотную придвинуться к центру Минска. Теперь они нависали прямо над знакомыми крышами, и выросшие в размерах силуэты различались простым глазом.
Вокруг немецких коробок густо вспухали шапки зенитных разрывов, в дымках которых машины тонули и выныривали вновь, держась намного выше аэростатных тросов, отчего мне отчётливо представилось, как сейчас под брюхом каждого бомбардировщика разойдутся створки бомболюков.
За домами взметнулся первый султан земли и гари, тут же продублированный вторым, а секундой позже докатился запоздалый грохот, слившийся в тягучий обвал; не успел я сообразить, куда легли серии, как за соседним кварталом полыхнуло и ударило с такой силой, что в рамах зазвенели стёкла.
— От окна! — Копец рывком потянул меня за локоть в коридор.
Следующий близкий разрыв качнул пол под сапогами, с маху захлопнув за спиной дверь, и, упёршись ладонью в штукатурку, я с досадой заметил, что продолжаю судорожно сжимать ремешок бинокля. Снаружи непрерывно грохотало, в дверной проём виднелся лишь клочок неба, затянутый поднимающимся чадом, да и следить за воздушной схваткой больше не имело смысла: слушать, как в жилых кварталах рвётся взрывчатка, оказалось куда тяжелее, поскольку каждый глухой удар заставлял думать о тех, кто секунду назад находился внизу.
Копец переговаривался по селектору из смежной комнаты, и я стоял у притолоки, когда он вдруг резко переспросил:
— Прямое в Дом Красной армии? Что со штабом фронта?
Всякое желание возвращаться к наблюдательному пункту у меня мгновенно пропало.
— Что с Жуковым? — бросил я, едва генерал положил трубку на рычаг.
— Уточняют. Доложили о попадании в крыло здания.
К этому моменту канонада начала стихать, откатываясь на окраины, и хотя в стороне ещё мелькали отдельные истребители, больших бомбардировочных построений над крышами уже не наблюдалось, лишь густой дым стлался над городом. Оставив Копца у аппаратов, я немедленно выехал в штаб фронта.
В Доме Красной армии под подошвами густо хрустело битое стекло, коридор к нескольким отделам завалило обломками, а из проломленной кладки торчал край балки перекрытия. Пока я, остановившись у завала, прикидывал, чьи именно службы размещались в этом секторе, из-за уцелевшей двери донёсся яростный голос:
— Не вчерашнюю сводку! Докладывайте, где их передовые танковые части сейчас!
Значит, связь действовала; дежурный провёл меня в дальние помещения, где у развёрнутой карты стоял Жуков, который, принимая доклад и заметив моё появление, коротко поднял ладонь — погоди минуту.
Дождавшись паузы, я подошёл вплотную:
— Георгий Константинович, КП необходимо менять, ведь они наверняка повторят налёт.
Генерал упрямо мотнул головой:
— Некогда переезжать. Проводная связь с армиями держится, управление войсками не потеряно, так что остаюсь на месте. Перейдем в подвал, там бомбоубежище.
Спорить я не стал — человек взрослый, сам отвечает за решение, — тем более что ко мне уже спешил офицер связи, проводивший к аппарату ВЧ через комнату, где бойцы как раз зашивали фанерой вынесенную взрывной волной раму.
— Мне доложили о бомбардировке Минска, — раздался в мембране глуховатый голос Сталина. — Где вы сами находитесь?
— В штабе фронта, товарищ Сталин. Несколько помещений разбито, но управление сохранено, и Жуков на месте. Одну волну наши