Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд

— … и безучастно дожидаться, пока они зафиксируют каждый опорный узел, мы попросту бессильны позволить себе с военной точки зрения, — размеренно чеканил слова Смушкевич. — Векторы пролётов недвусмысленно очерчивают контуры будущих ударов люфтваффе, вслед за которыми неизбежно двинутся бомбардировочные эскадры. Единственно верное решение — накрыть скопления их техники превентивным ударом непосредственно в капонирах.

— Вячеслав Михайлович, что дает дипломатический канал? — обратился я к главе Наркоминдела.

Молотов с невозмутимым видом придвинул к себе свежий сводный листок:

— Форин-офис выражает принципиальную готовность предостеречь официальный Хельсинки: открытое соучастие в германской агрессии обернётся для страны катастрофическими последствиями. Госдепартамент США солидарен с такой постановкой, хотя согласование итоговой формулировки их ноты несколько затягивается. Впрочем, со стороны финского руководства мы до сих пор не имеем ни единого юридически обязывающего заверения.

Полученная весть уже вселяла умеренный оптимизм: с учётом масштаба наших недавних уступок союзникам Лондону следовало проявить куда большую расторопность, однако дипломатический рычаг такого калибра следовало использовать до конца. Финские верхи традиционно искали моральной опоры в благорасположении англосаксонского мира — пусть же заблаговременно взвесят цену грядущей авантюры в одном строю с вермахтом.

— Полагаю целесообразным дождаться дипломатического эха, — высказался я, — воздержавшись от скоропалительных фронтальных ударов по сопредельной территории.

Смушкевич круто повернулся всем корпусом:

— Леонид Ильич, люфтваффе уже там. И пока дипломатические миссии упражняются в риторике, разведывательный прессинг не ослабнет ни на минуту. Сегодня мы фиксируем единичные проходы на предельных высотах, а завтра снимем с ленты сообщения о сожжённых причалах и разбитых в щебень стоянках.

— С этим никто не спорит, Яков Владимирович. Но располагаем ли мы точной дислокацией именно немецких бортов?

Генерал очертил деревянной указкой цепь аэродромных узлов:

— Агентурные донесения однозначны: идёт обустройство площадок, прибыл наземный техперсонал люфтваффе.

— А распределение по стоянкам? Где конкретно замаскированы машины Ровеля прямо в эти минуты?

— Собирались провести доразведку непосредственно перед нанесением удара.

— Тогда тем более разумно сперва гарантированно вскрыть немецкие стоянки и отработать точечно, не распаляя силы.

— Но они же стоят через полосу от финских эскадрилий!

— Вот ради этого и стоит проявить предельную выдержку. Мы разворотим сотни метров пустого бетона, неизбежно посечём осколками финские звенья, пока Ровель заблаговременно перебазирует разведчики на запасные полосы. В итоге собственными руками преподнесём Маннергейму железобетонный повод объявить нам войну. Зачем? Тем более сейчас, когда возник реальный шанс стреножить Хельсинки посредничеством Лондона и Вашингтона!

Сталин неспешно проследовал вдоль сукна стола, заложив руку за борт кителя:

— Вы предлагаете выжидать реакции финнов. Сколько конкретно суток на это потребуется?

— Ровно столько, сколько займёт вручение англо-американских нот и получение внятного демарша в ответ. Отмашку на массированный авиаудар сейчас давать преступно. Финны, конечно, слабы, но если ест хоть какой-то шанс удержать их от войны, надо сделать это.

Молотов согласно кивнул.

— Однако прикрытие Карельского перешейка и Заполярья обязано оставаться на высшем уровне бдительности независимо от дипломатических пасьянсов: любого воздушного лазутчика необходимо уничтожать беспощадно.

— Легко требовать, — глухо бросил Смушкевич. — Достать их пока нечем.

— В районе Ленинграда и Мурманска развёрнуты станции дальнего обнаружения РУС — задействуйте их ресурс для заблаговременного эшелонированного перехвата.

— Операторы отработают наведение безупречно, только чем перехватывать цель, идущую в стратосфере на двенадцати тысячах метров⁈

— А разве экспериментальный высотник, переоборудованный из яковлевского разведчика, не проектировался именно под такой класс задач?

Я внутренне приготовился детально растолковывать технические нюансы конструкции, но командующий ВВС взглянул с неприкрытой укоризной:

— Машина с подфюзеляжной наклонной артиллерией? Да, есть такой, именно под Ленинградом. Я лично курировал продолжение её полигонного цикла и настоял на сохранении слётанного испытательного экипажа. Другое дело, что опыта в реальном перехвате экипаж еще не имеет.

Осознание того, что эта важная разработка устойчиво двигалась вперёд без моего прямого административного вмешательства, принесло мне огромное удовлетворение. А вот неуверенность в голосе Смушкевича — нет.

— Значит, ТТХ перехватчика вы представляете исчерпывающе. Где дислоцирован борт?

— В окрестностях Ленинграда.

— В таком случае надлежит немедленно перевести его в дежурный боевой режим.

— С имеющимся экипажем рискнуть имеет смысл, хотя одной штучной ласточкой арктическое направление не закроешь.

— Начнём с высотника, повадившегося регулярно прощупывать ленинградский узел: пока дипломаты ведут свою партию, мы испытаем матчасть в бою.

Сталин остановился у оперативной схемы, всматриваясь в аккуратные карандашные засечки:

— Что там за орудие?

— 25-миллиметровый автомат повышенной баллистики, — отозвался я. — Ствол жёстко смонтирован с восходящим углом возвышения, позволяя вести огонь снизу вверх, без необходимости забираться на предельный практический потолок цели.

— С какой дистанции по вертикали возможна стрельба?

— Полтора, максимум два километра: заряд усиленный, на базе большой, 152-мм гильзы, а в разреженном воздухе стратосферы снаряд почти не теряет начальной кинетической энергии.

Смушкевич дополнил, заметив, что создание самого высотного носителя потребовало от конструкторов немалых усилий: оттолкнувшись от удачного скоростного разведчика Яковлева, инженеры вынуждены были с нуля спроектировать гермокабину и отладить строптивые турбокомпрессоры, так что из стандартного фронтового истребителя подобный образец за неделю не переделаешь. Получился отечественный функциональный эквивалент «Москито» — изящный двухмоторный цельнометаллический аппарат с веретенообразным фюзеляжем, превращённый замыслом оружейников в летающую стратосферную зенитку.

— Стрельбы по конусу проводились? — уточнил Сталин.

— Лафетную часть отстреляли успешно, — лаконично подтвердил Смушкевич. — Однако перехват энергично маневрирующей скоростной мишени — это сложнее. Боевое распоряжение я отдам, но гарантировать уничтожение немца с первой же попытки не рискну.

— Попытка не пытка, — подытожил я. — Параллельно следует непрерывно вести аэрофотосъёмку финские аэродромов, дабы в случае дипломатических проблем бомбардировочные полки располагали точными, выверенными координатами.

Молотов сдержанно кивнул:

— Посольства получат самые жёсткие директивы: финнов прижмут к стенке требованием однозначного ответа.

Вернувшись во главу стола, Сталин некоторое время молча сверлил взглядом закрытые служебные папки, словно просвечивая их внутреннее содержимое.

— Хорошо. Массированный удар пока отставить. Товарищ Молотов наращивает внешнеполитический нажим, а товарищ Смушкевич локализует немецкие капониры и выставляет высотный заслон. Любую попытку сброса бомб пресекать мгновенно, без дополнительных согласований со Ставкой.

Убирая планшет, генерал коротко склонил голову:

— Боевой приказ уйдёт на аэродром в течение получаса.

Интерлюдия. Аэродром 19-го иап 7-го авиакорпуса ПВО, район Сертолово.

На следующие сутки перехватчик капитана Лазарева подняли по тревоге с пригородного ленинградского аэродрома. Сейчас двухмоторная машина тяжело, словно преодолевая упругое сопротивление застывающего пространства, выскребалась на двенадцать тысяч метров, пока тонкая стрелка альтиметра едва уловимо подрагивала у заветной риски. Далеко внизу, на северных подступах к Ленинграду, расстилался жемчужно-белёсый ковёр инверсионной дымки, сквозь прорехи которого тускло просвечивали блюдца карельских озёр и тёмная нить шоссе, гаснувшая под наплывающими тенями перистых облаков.

— Примите вправо на пять градусов, — сухо шелестел сквозь шорох помех зуммер наведения с КП. — Цель строго по курсу,