Храм - Клод Опусов Старший
Приписываю позже. Авиафар умер в Анафофе, на своём поле. Ефод его дом нам не вернул, и мы не просили.
Весть об Анафофе дошла до Иоава к полудню. Иоав держался Адонии, а за Соломоном не пошёл, и знал, что царь этого не забыл. Он прибежал к шатру — тяжело, на всю ступню, как бегают люди, перед которыми всю жизнь бегали другие, — прошёл мимо нас и взялся за рога жертвенника. За те же рога держался Адония в день Гиона. Рога на углах жертвенника — знак Быка, знак Господина Командования; за них берутся, когда бежать больше некуда.
Царь прислал вестника спросить, что с ним и зачем он прибежал к жертвеннику. Иоав ответил, не отпуская рогов: испугался тебя и прибежал к Господу. К Господу в этом городе прибегают к нам: другого Господнего места здесь нет. Вестник ушёл. Скоро на спуске от царских дверей показался Ванея, сын Иодая, со своими людьми.
Отец увидел его раньше меня и сказал одно слово: за полог. Мы вошли в шатёр — отец, я и двое левитов — и опустили полог за собой. Когда здесь держался Адония, мы стали у входа, лицом к нему; в этот раз ушли внутрь, к покровам, под которыми херувимы. Отцу в наперснике к мёртвому нельзя; мне — ни к кому, кроме ближайших. Сквозь полог мы слышали, как Ванея сказал: царь велит — выходи. Иоав ответил: нет, здесь умру. Сказал он это негромко, будто о погоде. Ванея ушёл к царю и вернулся. Больше мы не слышали ничего. Сколько мы стояли, я считал вдохами и на третьей сотне сбился; отец не считал. Полог поднял левит, когда снаружи уже никого не было. Иоава похоронили в его доме, в пустыне; это я знаю от людей Ванеи.
Слова царя, с которыми Ванея вернулся во второй раз, его люди потом повторяли у ворот: кровь Авеннира и Амессая — на голову Иоава и на его семя, а Давиду, его дому и престолу — мир от Господа до века. Амессая Иоав убил у Большого камня в Гаваоне, под холмом, где живёт мой дед, а слово «вместо Иоава» донёс тогда Амессаю мой отец, и отец это записал. Слово «мир» записываю тоже. Иоав однажды назвал меня сыном — у опушки леса Ефрема, когда не пускал бежать к царю: зачем тебе бежать, сын мой, вести у тебя нет. Я всё-таки побежал. Вести я и правда не донёс; об этом ниже.
На другое утро отец очистил жертвенник по уставу — так, как Моисей очищал его в первый день у горы: пальцем — кровь тельца на все четыре рога, остаток — к основанию, в землю. Кровь на рогах, сказано в книге Господина Командования о порядке у Шатра, говорит посту, кому заплачено. Землю у основания левиты сняли до камня, унесли за стену и насыпали новую, с русла.
К вечеру того дня Иосафат-напоминающий поднялся к шатру и прочёл на пороге царское слово, с дощечки: Ванея, сын Иодая, — над войском вместо Иоава; Садок-священник — первым жрецом вместо Авиафара. Писцы, сказал Иосафат, прибавили от себя: и царство утвердилось в Иерусалиме. Отец выслушал стоя, в наперснике, и поклонился — не Иосафату, а в сторону царских дверей. Примерять силомское слово я не стал. Примерили за меня писцы.
О Семее, сыне Геры, скажу здесь всё, хотя кончилось это через три года: из тех, кого Давид назвал сыну на глине, он был последним. В те же дни царь позвал его и сказал: построй себе дом в Иерусалиме и живи в нём, никуда не выходи; перейдёшь поток Кедрон — знай, что умрёшь, и кровь твоя будет на твоей голове. Царь взял с него клятву Господом. Семей ответил, что слово доброе, и остался в городе. Три года я видел его то на торгу, то у ворот; к восточной стене, откуда виден Кедрон, он не подходил. На глине у Иосафата он из Ваурима; у писцов царя те же слова Давида записаны ещё раз, и там Семей — из Хеврона. Ваурим я знаю по колодцу, где мы с Ионафаном сидели под зерном, и Семея там знает всякий. Кладу оба.
Через три года у Семея бежали два раба — к Анхусу, сыну Маахи, царю Гефа. В связке деда он сын Аммаха; тот ли это старик, к которому от Саула бежал Давид, или внук под тем же именем, не знаю: в Гефе, где живёт последняя кровь Стражей, имена носят, как доспех, — Голиафом там зовут всякого единоборца. Семею донесли, где его рабы. Он оседлал осла, съездил в Геф и привёл их назад. Дорога в Геф идёт на закат, вниз, к низине; Кедрона она не переходит — Кедрон на восходе, за ним Масличный подъём и Ваурим. Бегом я обернулся бы туда и назад за два дня. Семей ехал дольше.
Донесли и царю. Царь позвал Семея и спросил, почему тот не сберёг клятвы: разве не было сказано при свидетелях — выйдешь из Иерусалима направо или налево, умрёшь? В первый раз царь сказал «Кедрон», теперь — «направо или налево». Что Семей сделал Давиду, царь ему тоже напомнил. Ванея вышел от царя и вернулся один.
Вечером того дня, когда от нашего жертвенника унесли Иоава, отец сел на порог, на своё место; место Авиафара напротив пустовало. Он отдал мне связку — палочку для счёта, ключ от ларей, счёт лет и счёт огней — и сказал те слова, что стоят в начале этой связки. Так у нас бывало и прежде: связку отец отдаёт сыну при жизни, наперсник — когда придёт срок, и обычно тому же, кто держит связку. Потом отец положил ладонь на сгиб наперсника, где лежат Явление и Истина, и спросил меня один раз, на одно слово, как спрашивают сгиб: примешь?
Я ответил: нет.
Второго вопроса отец не задал: сгиб говорит одно слово, остальное говорят люди. Остальное скажу я — здесь, как обещал, там, где