Марик Лернер - Дорога без возврата

  - Чего? — одновременно спросили девушки.

  - Награда такая. За заслуги перед страной.

   Черепаха еще раз посмотрела и небрежно кинула орден за борт.

  - Не нам награда, не нам и пользоваться.

   — Ну, — разглядывая отобранное, сказала Даша, — тысяч двадцать можно получить без проблем. На самом деле это стоит больше, но ты ж не собираешься открывать магазин. Продавец тоже захочет свою долю, а все эти кольца могут лежать очень долго.

  - Да уж, — поддержала Черепаха, — прибарахлился на совесть. А мне, — сообщила она мыслеречью, почти за такие же деньги пришлось больше двух месяцев в карты человеков обыгрывать. Не так это просто, — возмутилась она на мой скептический взгляд. — Слишком много за игру взять — никто не сядет с тобой. Дураков раздевают медленно и временами надо дать отыграться. А потом Рафика с Леной трогать нельзя, только посторонних.

  - А Кузнеца можно?

  - Так он сам напросился, — усмехнулась она. — Думаешь, к тебе первому подвалил с таким предложением?

   Даша странно посмотрела на нее. Слышать она не могла, мыслеречь направленную к другому не расшифровывается, но иногда можно засечь сам разговор.

   — Так, — сказал я вслух. — В связи с благополучным завершением нашего приключения и незапланированным повышением моего благосостояния, я испытываю потребность что-то сделать для самых прекрасных девушек на этой барже. Берите, что хотите из этого и вечно рассказывайте всем встречным и поперечным о моей безграничной щедрости.

  - Ты умеешь делать комплименты нашей красоте, — одобрительно кивнула Черепаха, моментально забирая все то же ожерелье. — Других девушек здесь все равно больше нет.

  - Так в этом и дело! — поясняю, наблюдая, как она прячет в карман наиболее ценную вещь, — жадным мужикам я не позволю ковыряться в моих сокровищах.

   А ты что жмешься? — спрашиваю Дашу. — Или ничего не нравится?

  - А можно я кое-что другое попрошу? — помявшись, отвечает она.

  - Что, — с ужасом спрашиваю, — еще один пистолет? Или сразу ящик гранат? Мне не жалко, но таскать тяжело. Джентльменов здесь я не наблюдаю, одни противные рейдеры не подозревающие что портфель со взрывчаткой за девочкой нужно носить бережно. У них и так рюкзаки тяжелые и могут отнестись ко мне неодобрительно.

  - Просто разреши мне пользоваться 'Говорилкой' постоянно. Летчик, он все время один, — зачастила она, — особенно когда не летает. Ему скучно и он хочет поговорить. Он еще очень многого не знает. Он как ребенок, с ним надо говорить постоянно и объяснять, что вокруг происходит. И потом он развивается. Нельзя оставлять это на самотек. Я знаю их три. Одна у оператора, одна у тебя, а одна может быть у меня. Это ведь запасная. Она смешалась и замолчала.

   — Ладно, — сказал я после паузы, будет тебе 'Говорилка'. Только при двух условиях.

   Она закивала с готовностью.

  - Во-первых, — ты будешь не только болтать с Летчиком для собственного развлечения. Его нужно обслуживать и следить за состоянием. Я собирался проводить профилактику в порту, но не получилось. Сейчас займемся этим совместно. Список работ и в какой последовательности их выполнять я тебе расскажу. Ничего особо сложного там нет, основные детали меняются сразу блоками, а подтянуть, проверить и смазать даже плюг сумеет.

  -???

  - Бибизяна, — пояснил я. — Все равно нужен кто-то, кто будет понимать и сможет работать с ним, даже если меня не будет. Так что прямо сейчас пойдешь и принесешь сумки.

   Даша с готовностью вскочила.

  - Не так быстро. Есть еще и во-вторых.

  - Я слушаю.

  - Когда эта экспедиция закончится, ты без разных увиливаний тихо и спокойно вернешь 'Говорилку'. Или сумеешь меня убедить, что есть очень сильные причины оставить ее себе. Предупреждаю — это должны быть очень веские причины. И слезами меня не прошибешь. Летчик не игрушка. Все понятно?

  - Да.

  - Тогда иди. Я достал 'Говорилку' из кармана и продемонстрировал ей. — Вернешься — получишь во временное пользование.

   Даша повернулась и поспешно, словно опасаясь, что я передумаю, убежала.

   — У тебя больше не возникает желание случайно уронить ее за борт? — с ухмылкой спросила Черепаха.

  - Время от времени меня посещает мысль спихнуть в воду тебя. Я очень не люблю эти ваши паучьи тайны и интриги. Туда не ходи, этого не делай, а объяснений не дождешься. Мы не в том положении, чтобы прятать друг от друга что-то важное. Здесь и сейчас мы с тобой одни против всех и не дело скрытничать. Вот на фига ты промолчала про 'Насильника'?

   — Они все равно не работают. Зачем зря трепаться. А потом ты хоть знаешь, что при помощи этой фиговины можно чистого человека в зверя превратить? Не знаешь, — удовлетворенно сказала она. Наверняка физиономия у меня была еще та. С большой отвисшей челюстью. — Не просто так понятно, а уметь надо. И получается именно зверь со звериными инстинктами и мозгами. Самое неприятное, что что-то рептилиобразное и страшно противное на вид с большим количеством зубов и желанием сожрать кого угодно, вроде память зародыша просыпается и обратно уже никак. Самый лучший вариант во что-то обезьяноподобное. Не в нормального оборотня, а в зверя. И к нашим формам никакого отношения не имеет. Мы гибриды хищника и человека, а это просто животное. Такие артефакты имеются в Закрытом Кодексе для пауков, отбираются у нашедших любыми путями и прячутся так, чтобы ничьи шаловливые ручки не дотянулись. Даже изучать запрещено.

  А вообще много ты рассказывал про смерть Быстрого потока? Или как ты держишь своих девок из Круглых щитов? Не членом — это я точно знаю.

  - Когда входишь в Клан, ты должен забыть про свои старые проблемы. Клан для тебя семья и долг жизни важнее долга смерти. Вот только каждому из нас Зверь давал время уладить личные дела. Я уладил. Отдал долг смерти. Я отомстил за родичей и долгов за мной больше нет. Они смогут снова родиться в своем племени. А паук это был, — спокойно закончил я, — или еще какой вонючий падальщик, — мне нет дела. За своих горло любому вырву.

   А так — да, — соглашаюсь. — Подколола. У каждого свои тайны имеются.

   Равнина — это не только бесконечное многотравье до самого горизонта, где при желании легко спрятаться одинокому всаднику. Где есть вода, там всегда небольшие рощи деревьев. Да и земля не ровная как стол. Овраги, холмы, в здешних местах еще и огромные камни, притащенные в древности ледником. Только посторонний может думать, что можно беспечно ехать и никто не заметит. Все давно поделено и лучше не соваться без дела на чужую территорию. Убить, может, не убьют, но коня отнимут точно. Впрочем, если живешь здесь всю жизнь, учишься избегать посторонних глаз с детства. Кто не умеет — долго не живет.