Аристократ добивается своего - Марс Букреев

Ухмылка пропала с лица охранника.

— Я когда из номера выходил, слышал твой голос, ты кого-то просил, что-то тебе там намазать.

Оскорбление было плоским, но на гориллу подействовало. Лицо застыло, губы сжались. В глазах сверкнула злость. В другой ситуации он бы попытался меня ударит, но мой статус все же останавливал его. Хотя, он и относился к нему с пренебрежением.

— Зато, к тебе там, трое японцев в гости заходили, — наконец нашелся он.

— Про тебя спрашивали.

— Короче, хрен ты куда пройдешь, твоя милость, стой тут хоть до заката, как попрошайка. А ты и есть, обычный попрошайка, прилипший к благородным господам.

Похоже, мой гориллообразный друг, относится к категории лизодов, благоговеющих перед аристократами и презирающих тех, кто не имел удовольствия родиться в благородной семье. А уж того, кто, не имея никакого права, получил патрицианский статус — ненавидеть всей душой для них, святое дело.

— Я тебе язык за это через задницу вырву, — спокойно пообещал я.

— В любое время, но сейчас я при исполнении, поэтому, ваша милость, катись отсюда.

— Я пройду, хочешь ты этого, или нет. Любой ценой!

Я уже думать забыл об Ингваре и зачем я сюда вообще пришел. Сейчас я хотел только одного, показать этому хаму, кто тут на самом деле главный.

— А об этом мы уже наслышаны, ваша милость.

Лица охранников посерьезнели. Только сейчас я сообразил, что для большинства здесь, кто в курсе подробностей происшествия в лечебнице, я маньяк-убийца, разделавшийся с ни в чем не повинным персоналом клиники.

Глаза гориллы нехорошо сверкнули, и его рука метнулась к рукояти пистолета, покоившегося в кобуре. Я опередил его на долю секунды. Волосатая лапа уже сжалась на рукоятке, вороненный ствол выполз из кобуры на сантиметр. В глазах охраннику ясно читалось, он уже решил, куда попадет пуля.

Но в моей руке загудела Мощь. Сияющий клинок из переплетений жгутов силы вытянулся по направлению к горилле. Я, словно заправской фехтовальщик, вытянул руку вперед, и гудящий клинок остановился у самого горла гориллы.

— Стоять! — рявкнул я. — Схватитесь за оружие, всех покрошу на винегрет.

Я бросил взгляд на подручных гориллы. Но они замерли с распахнутыми от удивления глазами, даже не думая хвататься за оружие. Не ожидали они такого поворота. Воронцову бы, провести оптимизацию своих телохранителей. А то спят на ходу. Хотя, если бы я взмахнул рукой, думаю, они бы мигом нашпиговали меня свинцом.

На лице гориллы появился оскал. Он очень хотел расправиться со мной, сославшись на то, что я угрожал ему. И свидетели — его коллеги, все это подтвердили бы. Но и оказаться порубленным на куски желанием он не горел. Мы замерли в патовой ситуации. Стоит мне убрать Мощь и горилла тут же схватится за оружие. Убивать его я не хотел, этим я лишь подтвердил бы, что являюсь психопатом, нападающим на людей. Да и, вообще, убивать людей не хорошо. Это тип заслуживал хорошей взбучки, но не смерти.

Уходить я тоже не хотел. Выйдет тогда, что горилла оказался сильнее. Не впустил меня к Воронцову.

Из палатки вышел мужчина. Но это был не Ингвар. Приземистый, широкий, почти квадратный. На мясистом лице с висящими щеками, очки. Лысина сверкала на солнце, словно зеркало. Одет в шерстяную тройку старинного кроя, значит, аристократ. Оказывается, не один Крылов щеголяет в цивье по лагерю!

— Прекратите! — приказал он.

Охранники отступили на шаг. Горилла убрал руку от оружия. Но я не спешил сбрасывать Мощь.

— Что здесь происходит? — требовательно спросил мужчина.

— Выполняем приказ его сиятельства, — буркнул горилла.

— Как-то странно вы его выполняете, — строго произнес незнакомец. Затем он обратился ко мне. — Молодой человек, прошу вас, уберите Мощь.

Когда сияющий клинок исчез, он сказал:

— Я доктор Румановцев, наблюдаю за его сиятельством. А вы кто?

— Михаил Шелестов, я хочу поговорить с его сиятельством.

— А-а-а, — протянул доктор. — Тот самый юноша, да-да. Прошу вас, войдите.

Охранники отступили, освобождая дорогу. Про себя пообещал, что разберусь с гориллой. Его хамские выходки прощать нельзя.

Мы с доктором скрылись в палатке Воронцова. Обстановка в ней оказалась весьма скромной. Кровать, несколько рюкзаков с вещами, стол. На столе лежали лекарства, упаковка со шприцами, перевязочные бинты. Еще я заметил металлический чайник и что-то вроде газовой горелки. Под потолком висел мощный фонарь.

Возле одной из брезентовых стен возвышался шкаф. По любому, Ингвар хранит там свой любимый белый китель, в котором я увидел его впервые, еще в колледже.

— Эти ребята слишком буквально понимают приказы, — доктор кивнул в сторону выхода из палатки. — Присаживайтесь.

Один из них понимает не буквально, а нахально. Ладно, это уже моя забота.

Когда мы расположились, доктор сказал:

— Его сиятельство говорил мне, что хотел пообщаться с вами. Я, честно говоря, был против, ему нельзя волноваться. А мысль об общении с вами, не вызывала у него прилива теплых чувств.

— А, что с ним такое?

— Врачебная тайна, думаю, вы понимаете.

Я кивнул, понимаю, мол.

— Потом ему понадобилось срочно приехать сюда, — продолжил Румановцев, — а еще этот кошмар в лечебнице. Я ведь знал каждого из них.

— Вы знаете, что я главный подозреваемый в этом деле? — спросил я прямо.

— Знаю, но считаю, что в таких делах надо руководствоваться приматом презумпции невиновности. Да и зачем вам это. Хотя, общаясь с коллегами, как благородного, так и плебейского происхождения, могу сказать, люди иногда творят самые невообразимые вещи.

— И все же, я могу поговорить с Ингваром? Кстати, где он?

— Его сиятельство взял автомобиль и отправился подышать свежим воздухом, вдалеке от лагеря.

А то здесь ему не дышится. Я стал подозревать, что Ингвар просто избегает меня. Странно. Он мог бы просто сказать, что не желает со мной разговаривать, проявить свое высокомерие, умеет он это. А тут, будто прячется. И не только от меня, но и от остальных.

— Знаете, — сказал я. — Если Ингвар передумал со мной разговаривать, это его дело. Но пускай он сам мне об этом скажет. К тому же, я думаю, тема разговора важна для нас обоих

Тут я подумал о Корде.

Доктор немного подумал.

— Уверен, здесь, в лагере, он не станет с вами общаться. Не спрашивайте почему, события в Японии привели не только к телесному недугу его сиятельства,