Гимн шута 24 - Антон Сергеевич Федотов

Да, Павел решил не селить «гостя» в лесу или прямо в ставке, а просто снять для него часть этажа в гостинице. Номер оказался вполне приемлемым. Во всяком случае, с точки зрения Павла. Спикер правления же постоянно морщился, оглядываясь вокруг. Ему явно не нравилось. Но и выбора у него не было.

Сейчас ему просто необходима была силовая защита. Те самые парни с оружием, которые станут против других таких же парней, получивших приказ на его ликвидацию.

На охрану в высотке полагаться смысла не было. Совсем недавно гвардейцы, повинуясь его собственному преступному приказу, едва не убрали свидетелей прямо в тюремном блоке. Фактически доверять нельзя было никому. Кроме того, у нагло устроившего зад на письменном столе парня имелись очень неплохие козыри в переговорах с ним.

— Ты меня подставил! — бросил Михаил Павлович в лицо собеседнику.

Тот нахмурился, вполне явно намекая на сложившуюся ныне систему взаимоотношений.

— Вы меня подставили, Павел Анатольевич, — ещё раз повторил мысль, пришедшую ему четверть часа назад, спикер Правления.

Парень не смутился.

— Я предпочитаю формулировку «ловля на живца», — спокойно пожал плечами он. — Но в целом да, я тебя подставил. И поверь, не испытываю по этому поводу никаких моральных терзаний. Признаюсь честно: был такой момент в моей жизни, когда я очень хотел придушить тебя лично за то, что ты выпустил джинна из бутылки. И признаюсь честно, кое-что от этого желания осталось до сих пор. Но коль скоро ты считаешь меня подставившим тебя ублюдком, рекомендую задуматься над одной мыслью. Если бы мы не форсировали события, как скоро нашему доброму Дмитрию Яковлевичу самостоятельно пришла бы в голову замечательная мысль убрать одного из координаторов, буквально подставивших его?

Михаил Павлович встал с неудобного стула и отвернулся к окну, рассматривая безрадостный пейзаж из федеральной трассы и четырёх фур перед его окнами. Больше глазу зацепиться было не за что.

— Допустим, вы правы, — спустя несколько секунд молчания нехотя выдавил из себя он.

Павел жестко оборвал собеседника:

— Давай без всяких «допустим».

Михаил Павлович покачал головой.

— Молодость… — пробормотал он.

Воевода на такие разговоры не повелся.

— Знаешь, Михаил Павлович, — без всякого давления констатировал молодой человек. — Мне кажется, ты сильно ошибаешься насчёт моих мотивов. Если по итогам всей этой ситуации ты свернёшь себе шею, об этом горевать не буду. Просто здесь и сейчас ты оказался мне полезен, не более того. Поэтому варианта я предлагаю два. Первый: ты спокойненько сидишь здесь в относительном комфорте и, возможно, даже по результатам остаёшься живым. Либо, хм, назовём это, условия содержания резко ухудшатся. И дальше от тебя ничего зависеть не будет. Сделай, пожалуйста, свой осознанный выбор. Без всяких «допустим».

Михаил Павлович отвернулся от безрадостного пейзажа и принялся изучать собеседника. Совсем ещё молодой парень рассматривал его с лёгкой иронией. Мол, ну давай, попробуй, расскажи о том, какой ты большой и важный.

— Делайте как знаете, господин Волконский, — хмуро выдохнул он.

Спикер правления прекрасно понимал, что Глава согласился прикрыть глаза на очень многое только потому, чтобы не поднимать волну и не спугнуть более крупную рыбу. Сейчас у них появилась следующая цель. Это значит, что роль самого Михаила Павловича стала сильно ниже. Проще говоря, он оказался в ситуации «шаг влево, шаг вправо — карты на стол». Вернее, не карты, а папочки, в которых много чего интересного имеется. И еще неизвестно, чьим именно окажется тот самый стол.

— Кажется, я не слишком понятно выражаюсь, — сокрушенно вздохнул молодой человек.

Отчего-то от простой констатации собеседнику стало очень неуютно.

— Я вас понял, Павел Анатольевич, — заверил спикер, вновь отворачиваясь к не самому чистому окну. — Что от меня требуется?

— Ничего, — раздался задумчивый голос чёртова мальчишки. — Просто сиди тихо и не высовывайся. Остальное мы сделаем сами.

— Значит, вы планируете воевать с «шефом»?

Молодой человек промолчал. Однако каким-то звериным чутьём Михаил Павлович понял, что попал в точку. Скорее всего, этот молодой волчонок уже рассчитал, что схему должен был покрывать кто-то еще.

— Думаете, что Дмитрий Яковлевич действовал сам по себе? — продолжил развивать успех и будущую почву для «торговли» он. — Я вас умоляю…

Однако план развалился еще до начала исполнения. Торговаться парень не собирался. О чем со всем пылом юности и сообщил:

— Что ж, Михаил Павлович, — решил собеседник. — Значит, программа у тебя будет чуть более интересная. Тебе предстоит пообщаться с моими людьми. С ними и поделишься всеми своими умозаключениями по поводу этого «шефа».

— Он убьёт меня раньше, — констатировал Михаил Павлович, уже пожалевший, что решил разыграть эту масть.

— Нет, — качнул головой молодой воевода. — Здесь тебя достать довольно затруднительно.

— Однако рано или поздно я покину эти стены, — возразил Михаил Павлович.

— Однако прошу помнить, — в тон подхватил собеседник. — Что до свободы ещё нужно дожить, и я куда ближе.

Михаил Павлович бросил взгляд на совсем еще молодого парня. Никакой угрозы или издёвки. Просто констатация факта.

— И всё-таки вы меня подставили, Павел Анатольевич, — решил оставить последнее слово за собой пленник.

Молодой человек лишь пожал плечами и вышел из номера. Пока добавить к сказанному ему было нечего.

Глава 13

— Больше я вам ничего не должен.

Короткая рубленая фраза прозвучала с хлёсткостью пощёчины. Кондрат поморщился. Не для того столько лет он налаживал связи с одним из специальных отделов клана, по отчетам проходивших как «группа информационной безопасности и финансового мониторинга», чтобы вот так за несколько минут спустить их в унитаз. Однако всё уже случилось. Без его на то воли. И за считаные минуты.

Дмитрий Яковлевич не смог смириться с мыслью, что спикер покинул здание неизвестным способом, фактически не оставив никаких следов. А потому затребовал встречи с информатором Кондрата. Помощник попытался было отговорить сюзерена от столь недальновидного поступка, но тот после беседы с Аверьяновым уперся рогом. А в таком состоянии проще было согласиться на организацию «рандеву», чем наблюдать, как сюзерен в «порыве страсти» наломает еще больших дров.

Встреча состоялась на тридцать первом этаже, в одном из людных коридоров офисного уровня. Фактически у всех на