Трон галактики будет моим! Книга 12 — Тысяча гигатонн - Андрей Валерьевич Скоробогатов
— Всё как обычно, в общем. А сам город кому принадлежит, напомни?
— Сам город также продавался на аукционе, но его никто не купил. Бывший наследник Полярного баронства пятьдесят лет жил на Орхидее, в совете баронов никогда не участвовал. После падения Церберовых испугался чего-то, отказался владений, ваш вассалитет не принял и улетел на Асториазис. Баронские регалии находятся на хранении в планетарном банке Герберы.
— Вот как! Да, помню, то самое пустующее место в дворянской ассамблее. Значит, нечейный город… Интересно.
— Да, — согласилась Октавия. — Фактически город остаётся во власти племени пустынгеров Большой Мамочки.
— Ваше высокопревосходительство! — тут же подскочила бойкая боевая горничная в утеплённом брендированном служебном пуховике — в отличие от окружающих, из новой коллекции. — Нам не сообщали о визите! Прошу вас, не смотрите вон туда! Там ужас и реконструкция! И вот туда не смотрите! А этих мы сейчас прогоним.
— Так, раз вы тут всё знаете — вы меня и ведите. Хочу видеть все достопримечательности.
— Достопримечательности… Тогда сначала вам следует показать Дворец Большой Мамочки!
И правда, дворец впечатлял. Двухэтажное глинобитное-кирпичное строение с кусками корабельной обшивки в качестве перекрытий. Горели факелы и искусственное освещение, фасад был ярко и слегка психоделично изрисован пустынгерскими национальными сюжетами, местами весьма откровенными и непристойными, и украшен черепами местных представителей фауны.
Сама Большая Мамочка, сухая, высокая темнокожая старуха, сидела в старой футболке с эмблемой сборной Орхидеи по лапте у входа во дворец на старом матрасе. Пила из калебаса какой-то местный пахучий отвар и жевала вяленую ящерицу. Рядом лежала связка разного рода мелкой живности, тоже вяленой.
Её собеседница, завидев меня, тут же испарилась. Сама старуха же взглянула на меня немного недобро и приветственно кивнула.
— Покойничков жуёте, мадам? — осведомился я.
Вождь племени выковыряла из зубов мелкую косточку и спросила:
— Бурёнка?
— Нормально всё с вашей бурёнкой, — ответил я. — Спасибо, не жалуемся. Мне бы поговорить с вами на нормальном языке, я же знаю, что вы дама не глупая. Толмача, может, пригласите?
Старушка вздохнула, отложила калебас и зашлась в длинной тираде на местном трескучем наречии.
А имплант принялся переводить.
— Да что вам сказать, повелитель пустыни, экономика племени претерпела значительные изменения с тех пор, как вы уничтожили самую ресурсоёмкую её часть, её базис — работорговлю, мои предки, мать, бабушка, прабабушка веками занимались данным ремеслом, и ваш приход к власти был воспринят многими соплеменниками с опасением. С другой стороны, я сама не была в восторге от взаимодействия с Церберовыми и установленных ими порядков. Но, так или иначе, в настоящее время, доходы и благосостояние племени упали, мы заняты главным образом народными ремёслами и животноводством, благо, институт оказывает нам посильную помощь.
— Ого! — ответил я. — Как интересно. А как вы считаете, что бы мы могли сделать, чтобы улучшить жизнь племени?
Бабулька немного подумала, побулькала чаем из калебаса и продолжила:
— Нам бы хотелось субсидий для развития местного малого предпринимательства. А также племени и городу в условиях усилившейся урбанизации не хватает государственных институций и вертикализации власти. Мы попадаем в классическую ошибку плохой урбанистики, — тут она показала на строящиеся жилые комплексы, — рост площадей и высотности без грамотного развития инфраструктуры. Мои функции лежат больше в плоскости судейской и в плоскости сохранения культурного кода племени, моего образования и ресурсов не хватит, чтобы совершить преобразования и экономический прорыв региона.
Честно говоря, по поводу уровня образования я уже несколько сомневался. Образование у старушки было более чем достойное.
— А где вы учились, если не секрет?
— Аграрный колледж при научно-исследовательском институте, — сказала Большая Мамочка и указала куда-то в сторону окраины города. — Там же мне и поставили имплант. А также множество учебников. Он закрылся два года назад.
Вот тебе на! Даже имплант есть. А тут даже целый аграрный колледж имеется. Такое надо восстановить.
— Ага, вот туда мы и отправимся, — сообщил я своей сопровождающей. — Спасибо за обратную связь, я вас услышал, примем все возможные меры. А что касается ваших навыков работорговли — уверен, они пригодятся нам в области хэдхантинга. Помогите найти способных к освоению технических дисциплин соплеменников, или молодых людей из других племён пустыни — и мы поможем им с поступлением. Благодарю за беседу.
— Стойте, — сказала она на имперском и добавила на своём. — Скажите, лорд пустыни, мне стоит опасаться гнева богини гор и пустынь?
— Кого-кого?
— Того, кто иные зовут графиней-ведьмой. Говорят, что она вернулась на планету. А у нас были с ней ранее некоторые разногласия в части ведения хозяйственной деятельности…
— А, бабуленьки? Да бросьте, она добрейший человек. В крайнем случае — скажу, что вы уже исправились.
Старшая горничная осведомилась.
— Ваше высокопревосходительство! Вас интересует научно-исследовательский институт биологии Имперской Академии Наук?
— Ага. Уже несколько лет собираюсь туда зайти. Посмотреть, откуда родом наша бурёнка.
— Бурёнка! — кивнула вслед Большая Мамочка.
Вокруг нас уже выросла толпа местной детворы и разного рода любопытных пустынгеров пенсионного возраста, присоединились ещё две горничные, безуспешно пытающиеся эту толпу от меня оттеснить.
— Успокойтесь, дамы, — сказал я. — Спасибо, конечно, но я сам себя защищу, если потребуется.
В шумной компании мы прошли мимо кирпичных строений, миновали стройку жилого комплекса, а потом моему взору открылась весьма сюрреалистичная картина.
Центр города стоял на горе, а дальше был спуск в широкую, до самого горизонта, болотистую равнину. Посреди равнины одинокая дорога вела к большому прямоугольному зданию, напоминающему половину отсечённого куба. На вид размерами двести, на двести, на сотню метров. А вокруг здания…
Вокруг, за хлипким заборчиком и до самого вылезшего из-за горизонта краешка Сефирота, паслись бурёнки.
Пятнистые, полосатые, в крапинку. Размерами от пары метров — до сотни, если глазомер не ошибался по поводу самой здоровой, напоминавшей гигантскую пятнистую многоножку-амёбу. Между ними бегали и летали разного рода симбиотические твари, вроде африканских волоклюев — ели насекомых, клевали что-то со шкуры. Заметил я и пустынгерских девушек, активно занимавшихся доением.
— Охренеть! Давайте-ка, знакомьте меня с этими замечательными животноводами.
Уже через десять минут я сперва прогулялся по тусклым, слабо освещенным лабораториям с множеством клеток, террариумов и разных полусгнивших аппаратов. А затем уселся в президуме в небольшом актовом зале, с кружкой местного травяного чая, общаясь с коллективом научно-исследовательского института.
Всего восемь человек их было. Вернее, осталось. Самые идейные, бескорыстные трудоголики. Все, как один — мужики, в основном — за полтинник, весьма одичавшего, бородатого и косматого вида. И, конечно, почти сразу заговорили о проблемах.
— Топливные сборки заканчиваются. На новые не хватает