Дикая Тварь из Дикого Леса - Виктор Гвор

Три дня дождей вымотали больше, чем предыдущая неделя. Сейла даже начала задумываться, а так ли нужна ей эта магия, когда можно радоваться жизни до самого совершеннолетия? Сидя в сухом теплом и таком уютном замке! А то и дольше, никто же её не погонит замуж в день восемнадцатилетия!

Но всё когда-нибудь кончается, кончился и проклятый дождь, дороги подсохли за день, а с правой стороны встала стена Дикого Леса. До столицы оставалось около ста верст…

Княжна с интересом вглядывалась в проплывающие мимо деревья и кустарники. Лес, как лес! Да, странный цвет листвы, растения непривычные – вроде привычные елки, березы, дубы, но все же какие-то не такие… И почему все этим Диким Лесом пугали? Просто лес, пусть и малость необычный. Ничего страшного! Девушка направила Ласточку к краю дороги…

- Осторожно, Ваша светлость, - ближайший боец аккуратно, но твёрдо, оттеснил кобылу хозяйки назад. – Достаточно коснуться любого листика, и всё. Исчезните, как и не было! Дикий Лес! – закончил он со значением, сплюнул на дорогу на всякий случай.

- А дальше что? – с улыбкой спросила Сейла. – Ты что-нибудь знаешь? Чтобы не сказки для маленьких детей?

- Никто не знает, Ваша светлость, - зябко повёл плечами дружинник. – Сожрут, наверное. Или сами станете Тварью из Леса. Никто и никогда оттуда не возвращался, чтобы рассказать. Но люди пропадают. Это, простите, совсем не сказки!

- А…

Вопрос княжны прервали крики из хвоста колонны:

- Тревога! Степняки!

- К бою, - скомандовал капитан. – Схема два! Ваша светлость, будьте посередине.

Охрана мгновенно выполнила перестроение. Десяток бойцов окружил девушек, а два, выстроившись тупым клином, бросились навстречу нападающим.

[1] Знамя с башмаком – символ череды крестьянских войн, сотрясавших полтора столетия Юго-Западную Германию. Флориан Гейер и все такое.

Заметки Артёма Сёмина.

Дикие Леса были на Пайдене всегда. По крайней мере, на человеческой памяти. Наскальную живопись в пещерах не проверял, я не спелеолог и не археолог.

Они существовали и существуют, и в Райндорской Империи, и в Западных королевствах, и в орочьих степях, и в южных пустынях, и на ледяном севере. Даже в иных землях, коих отважные мореплаватели открыли необозримое количество. Везде, где живут люди, независимо от цвета кожи, разреза глаз и формы ушей, прямо посреди обычного леса, бескрайних просторов травы, песчаной или снежной пустыни можно наткнуться на стену ядовито-сине-зелёных деревьев и кустарников, за которой…

А что за этой стеной не знает никто, ибо вошедшие в Дикий Лес, назад не возвращаются. Ни селянин, отправившийся нарубить дровишек на зиму; ни лихая ватага в попытке срезать дорогу; ни дружина, попытавшаяся коварно зайти в тыл врагу. Никто и никогда. Зашли и не вышли. Приключение, кончившееся внезапно.

Сказители в придорожных тавернах и скоморохи на ярмарках рассказывают леденящие кровь истории, о живущих в Лесах чудовищах, для которых лучшие воины и самые сильные маги – всего лишь вкусная и полезная пища. О хищных деревьях, гоняющихся за случайными путниками. О драконах, сидящих на золоте. Правды в этих байках ни капельки, и не столько из-за любви рассказчиков к преувеличению, сколько по банальнейшей причине: все, кто видел Дикий Лес изнутри, там и остались. В живом виде, мёртвом или ещё каком – неведомо. Никто и никогда, как уже писал, не возвращался. По крайней мере, достоверных фактов не выявлено.

Человек – существо жадное, и чем он богаче и могущественнее, тем всепоглощающая жажда наживы и власти сильнее. А потому князья, цари, короли, ханы и прочие правители разных названий во всей ойкумене, как самые могущественные и богатые, испокон века пытались призвать Леса на службу человеку.

Вот только все никак не складывалось. Мирные исследовательские экспедиции, бесследно исчезали, вместе с охраной из могучих воинов и сильных магов. Члены тайных орденов, способные незамеченными проникнуть в любой королевский замок, выкрасть дочь монарха и доставить её заказчику вместе с частью замковой стены и воротами, в Дикий Лес пробирались, но не выбирались. Отряды, собранные из победителей десятков турниров тоже не давали никакого результата, кроме потери этих самых отрядов до последнего оруженосца.

Попытки планомерно уничтожать Лес, отвоёвывая кусок за куском, также заканчивались ничем. Не помогали ни топоры на длинных рукоятях, ни огненные стены сильнейших магов, собранных из нескольких государств – ради такого, короли частенько договаривались. Лесорубы и маги пополняли списки пропавших, а если напор был слишком силён – притом, тонкость этой грани заранее было не определить, Лес отвечал волной невиданных чудовищ, ураганом смерти обрушивающейся на попадающиеся на пути города и сёла. Твари из Леса не знали пощады и пожирали всё живое до тех пор, пока их не убивали ценой огромных потерь. Критическое число вошедших, после которых следовала соответствующая реакция, зависело от размеров Леса. А вот количество выплеснувших тварей не зависело ни от чего. Но всегда было таковым, что невозможно было понять, как столько жуткого зверья могло поместиться в Лесу до начала событий.

Последнюю известную попытку предпринял бротонский император Кварталиусер, плотным кольцом окруживший небольшой Дикий Лес в полусотне лиг от своей столицы. Стоящие плечом к плечу маги выстроили вдоль границы сплошную огненную стену невероятной мощности. Вынесшаяся из Леса Волна смела магов и готовых к бою солдат, после чего обрушилась на бротонцев смертоносным ураганом, убийственно хлестнувшим во все стороны. Результатом стали безжизненная земли на множество лиг вокруг мгновенно восстановившегося Леса и распад Империи, в одночасье потерявшее магов, армию, королевскую семью и немалую часть аристократов.

После этого Леса предпочитают не трогать. Возможно, где-то на окраинах ойкумены какие-нибудь ханы-однодневки или одетые в обледеневшие шкуры ярлы и конунги и предпринимают самоубийственные попытки, но столь несерьёзные, что молва о них не расходится дальше ближайших селений.

В большинстве же стран уже много поколений лет никто в Дикие леса не лезет.

В оставшихся от прежде монолитной Бротонской Империи герцогствах и королевствах, кичащихся своей цивилизованностью, вокруг Диких Лесов созданы зоны отчуждения шириной в пару перестрелов. Выставлены глухие заборы, украшенные предупреждающими надписями, а вдоль заборов гоняют конные патрули для отлова излишне любопытных граждан, неважно, своих или чужих. Спасённых от Дикого Леса, во всех без исключения государствах, отправляют на каторгу или на галеры, справедливо полагая,