Владимир Васильев - Дети дупликатора

«Вот и чудно!» — подумал Сиверцев с воодушевлением, а потом сообразил, что он и саму зарядку забыл прихватить, точно так же, как зубную пасту.

Интересно, он первый идиот, который радуется, что остался в Зоне без кома и без связи?

— Что там у тебя? — поинтересовался Псих, искоса поглядывая на Ваню.

— Ком сел, — сообщил Сиверцев со вздохом. — А зарядное я тоже в сумке оставил…

— А какой у тебя? У меня тут валяется пару зарядок.

— Да фиг с ним, — отмахнулся Сиверцев. — Все равно ничего важного я ниоткуда не жду. Ленимся дальше.

— Ну, смотри, — не стал настаивать Псих. — Свалили, ребятки. Интересно, завтра проявятся?

— Завтра и узнаем. Пойдем, налито.

Все время в продолжение посиделок Псих то и дело косился в сторону оставленного на столе ноутбука. Сиверцев это, естественно, замечал и в какой-то момент решил поинтересоваться:

— Слушай, Саня! А откуда ты ноутом пользоваться умеешь? Они, насколько я себе представляю, только лет через десять после чернобыльского бабаха в обиход вошли, уже в свободной, шоб она была здорова, России! Ты все это время, извиняй, провалялся в бессознательном состоянии. Или уже потом обучился?

— Потом, конечно, — пожал плечами Псих. — Я ж по Зоне больше двух лет шастаю. Да и было кому обучить… Давай помянем, кстати.

— Давай… А я его знал?

— Вряд ли. Хотя, все возможно. Зулусом его звали. Жил хорошо, но погиб плохо… как и многие здесь.

Сиверцев молча приподнял кружку и выпил. Псих поступил чуть иначе и это, признаться, Сиверцева немного удивило: чуть наклонил кружку и плеснул самую малость водки на бетонный пол схрона, а потом уж выпил.

— Вообще я о нем, вроде бы слышал, — осторожно предположил Сиверцев. — Долговец бывший да?

— Наверное. Я его узнал уже когда он был одиночкой.

— А как сошлись? Псих немного помолчал.

— Скорее не сошлись, скорее он меня подобрал. Думаю, пожалел другого одиночку, желторотого и несмышленого. Он мне эти хоромы и завещал в итоге.

— Что ж… Пусть ему там… куда там все попадают? Пусть ему там будет хорошо. Псих вздохнул и налил еще.

— А возвращаясь к вашим электронным штучкам, — заговорил Псих немного погодя. — Уж я млел вначале от восторга! От этого ноутбука, к примеру. Теперь-то я знаю, что это немыслимое старье для каждого из вас. Вот знаю, вроде бы, мозгами, всеми, что остались. А поверить все равно не могу. Плоский, блин, экран!!! И цветной!!! У нас в семье телек был всегда только черно-белый.

— Неужели цветных не было? — удивился Псих. — Вроде, уже должны были!

— Быть-то были, — не стал возражать Псих. — Да только стоили семьсот целковых — полгода впахивать надо, если не знаешь. И при этом ни хрена не кушать, разумеется, потому что если таки кушать — то впахивать уже три года.

— Это и сейчас так, — философски вздохнул Сиверцев. — Если вещь нужная, то впахивай и с голоду пухни, иначе не купишь. Так они и болтали о том о сем, а спать отползли глубоко заполночь.

— Я вот что предлагаю, — заговорил Грек, оторвавшись от созерцания карты. — До места, что вы показали, отсюда довольно близко. Ночевать на Болоте или рядом та еще радость. Давайте просто здесь, на Агропроме сделаем базу, а наблюдать будем бегать налегке. Можно даже не всей толпой. Заодно и шороху меньше.

— Хм… — задумался Храп. — А ведь верно! Сколько тут до Болота-то? Километров десять?

— Чуть меньше, — уверенно сказал Грек. — Восемь… Ну восемь с половиной. С учетом, что нам еще немножко по самому Агропрому топать — не меньше девяти.

— Значит, от десяти до двенадцати, лучше переберем. За сколько туда реально дойти? Грек виновато развел руками:

— Ну, Храп, ты спросил! Бывало, я за два часа добегал. А Кексу как-то и шести не хватило. Зона все-таки… Храп уставился на часы.

— Сейчас почти восемь, — объявил он. — Даже если шесть туда и шесть обратно — примерно к темноте и возвратимся. Будем считать первый выход разведкой. И я поддерживаю мысль, что всем можно и не ходить. Тебе, Грек, по-любому идти. Оцеоле аналогично, понюхать местность для первого раза, а потом будете по очереди остальных водить, вразнобой. Я бы сегодня тоже сходил, осмотреться. И Киргиза бы взял… Черт, и Налима со своими шприцами-таблетками тоже хотелось бы поближе… Получается, оставаться одному Тучкину.

— Ну и останусь, — ничуть не смутившись пожал плечами Тучкин. — Какие проблемы? Пожрать приготовлю к вечеру. Мне не в лом.

— Одного как-то неправильно оставлять, — с сомнением протянул Оцеола. — Если уж делиться, так либо три на три, либо четыре на два.

— Да что с вами без меня сделается? — фыркнул Налим. — Первую помощь прямо на месте любой умеет, а от остального вылечим, как назад притащитесь. Грек поглядел на Налима укоризненно.

— Ладно тебе, я ж не сталкер. — Налим махнул в его сторону ладонью.

— Зоне похрен кто ты, — тихо сказал Грек. — Не надо, ладно?

— Хорошо, не буду, — сдался Налим.

— Значит, Налим с Тучкиным на хозяйстве, а мы потопали. Чего и куда — на ходу обсудим, а то до обеда так досидим! — подытожил Храп.

— Тогда перепаковаться надо, — озабоченно вставил Оцеола. — Фигли весь рюкзак-то тащить?

— Давайте, причем быстро! С собой — оружие, боеприпасы, воду, жратву на два заглота и пару аптечек. Что еще?

— Антирад, — напомнил Грек.

— Антирад прямо сейчас заглотить! Причем всем, даже вам. — Храп поглядел на Тучкина и Налима. — Ну и с собой по блистеру. Хватит, пан сталкер?

— Хватит, — кивнул Грек. — И нечего бухтеть, запас карман не тянет.

Команда зашевелилась и четверка сегодняшних разведчиков сочла себя готовой к выходу минут через пять-шесть. Киргиз кроме всего прочего еще сменил пластырь на губе и проглотил очередную таблетку.

— По округе не шляйтесь, — посоветовал уже с порога Храп. — А то схроны тут разные интересные без запоров и тому подобная экзотика.

— По схронам у нас Оцеола специализируется, — оскалился Налим. — А мне оно и вчера было фиолетово, и сегодня. Не пыли, старшой, куда мы денемся с этой подводной лодки?

— Вчера, к примеру, некоторые делись с тропы и чуть жопой на кол не нанизались, — ядовито напомнил Храп.

Налим сразу поскучнел, но Храп не собирался его долго поучать. Однако последняя фраза совершенно точно убила всякую тягу к прогулкам не только у Налима, но заодно и у Тучкина.

Между Агропромом и Болотом лежала обширная влажная пустошь, которая от Болота отличалась лишь отсутствием большого количества воды. А говоря проще— в которой суши гораздо больше, чем всего остального, и лужи максимум в ладонь глубиной. На Болоте же почти сплошь малопроходимые топи да стоячие, подернутые ряской озера, в которых стадо слонов легко может сгинуть малейшего без следа. В сторону Болота от старого южного кордона, давно, понятное дело, недействующего, даже остатки дороги сохранились — поросшая по краям мутировавшей осокой колея доходила до железнодорожной ветки, которая тянулась вдоль северной кромки Болота и упиралась в разрушенный мост через реку. Когда-то и сама дорога продолжалась вдоль железки туда же, к мосту, но поскольку от кордона до встречи с железкой по ней до сих пор иногда ездили, а дальше, к мосту — нет, то эту часть быстро размыли дожди и сожрала растительность. По железке, с которой дождям справиться было неизмеримо труднее, к мосту и, вроде бы, даже за реку иногда шастали редкие отчаянные энтузиасты; те же, кто приходил или приезжал от кордона, обычно пересекали рельсы и направлялись дальше на север, в направлении Свалки или Агропрома. Кордон и южная часть Болота когда-то считались южной границей Зоны, но Зона постепенно расползалась, захватывала новые территории и до ныне действующего южного кордона от заброшенного старого теперь было километров пятнадцать.