Гимн шута 24 - Антон Сергеевич Федотов

Трон. И, как уже показала практика, в средствах хозяин кабинета не стеснялся. И здесь «черная касса» спикера пришлась бы очень кстати. Тем более, им сейчас как воздух был нужен «виновный», предъявив которого клану, можно будет закрыть расследование. А чтобы козел отпущения не наговорил лишнего вдумчивым следователям, нужно лишить его такой возможности. Вместе с жизнью.

— Полагаю, что да, — кивнул в ответ Кондрат. — Мы смогли взять одного из помощников спикера и «разговорить» его. Судя по всему, Михаил Павлович всерьез подходил к собственному будущему. Судя по косвенным данным, речь идет о сотнях миллионов рублей в различных активах.

Хозяин кабинета обернулся от небольшого чайного столика, где задумчиво заваривал. Сделав глоток, мужчина и поморщился — напиток обжёг горло. Но он даже не заметил боли. Мысли были заняты другим.

— Горячо, — поморщился хозяин кабинета, отставляя чашку в сторону.

Помощник не шелохнулся. Ну не отвечать же на риторическое замечание «Да, господин!». Попахивает неплохим таким диагнозом.

— Сотни миллионов, говоришь? — без особого удивления переспросил он. — И как же это наш дорогой Михаил Павлович не позаботился о бывшем помощнике?

Сам бы Дмитрий Яковлевич в такой ситуации начал бы рубить хвосты с корнем. Ничто не должно было привести к его отступному капиталу. Однако родич то ли не успел, то ли не посчитал нужным уничтожить специалиста по своим финансам.

Это понимали оба собеседника. И один из них делал соответствующие выводы. Второй даже не задумывался об этом, как о какой-то проблеме.

— Такой возможности у Михаила Павловича не было, — бесстрастно прокомментировал Кондрат вслух.

— Интересно, — отметил хозяин кабинета. — И почему же это?

Помощник глянул на бумаги, но сразу имя не нашел — запоминать такие мелочи даже Кондрат не видел смысла.

— Семь лет назад он пошёл на повышение в аппарат Главы, — объяснил помощник, бросив попытки вспомнить, как же зовут предприимчивого слугу.

Дмитрий Яковлевич согласно кивнул. Пока даже он ещё не настолько в силах, чтобы похищать или угрожать людям главного Волконского. Однако хозяин кабинета искренне надеялся, что рано или поздно всё изменится.

— И о чём же поведал нам этот замечательный молодой человек? — поинтересовался Дмитрий Яковлевич.

— По его данным, Михаил Павлович собирал неприкосновенный запас, — доложил Кондрат. — К сожалению, он не смог с уверенностью указать способы его хранения, а также ликвидность. Но был убежден, что выведенные из оборота средства до сих пор существуют. Похоже, он переводил деньги через подставные компании в офшорные зоны. Сейчас они заморожены, но если мы найдём «ключи»…

Дмитрий Яковлевич негромко хмыкнул, оценив красоту формулировок. «Вывел из оборота»… Почему нужно избегать определённых слов? Ведь намного понятнее было бы, если бы помощник сказал просто: «Наворовал».

— Итак, что тебе удалось узнать по поводу нынешнего местоположения спикера?

— К сожалению, ничего, — честно признал Кондрат. — Однако тщательное расследование его деятельности показывает, что он нередко совершал сомнительные операции. Да, большими суммами спикер не рисковал. Но проворачивал сотни и тысячи мелких транзакций, «отщипывая» по малому проценту от каждой.

Дмитрий Яковлевич удовлетворенно выдохнул. И дело тут вовсе не в деньгах. Хотя, конечно, неподотчётные фонды лишним не бывают никогда. Просто сам образ действий мог стать оправданием для выдвижения обвинений на Совете. Слишком уж удобная из спикера вырисовывалась фигура для того, чтобы свалить на неё всю вину. А уж если удастся еще и доказать нечистоплотность спикера в отношениях с клановыми деньгами… Это вполне повод самому предстать спасителем, вернув украденные средства (не все, конечно!) в казну. Ну и попутно «пристегнуть» подкуп охраны, попытки убийства и многое другое. Тем более, доказать виновность спикера в гибели Ивана Романовича не составит большого труда.

Но для этого нужно было сначала очень вдумчиво побеседовать со спикером, а после убедиться, что он не заговорит больше никогда. Главное, чтобы тело внешне не имело следов насилия. А остальное — дело техники.

— Выясним, — пообещал Кондрат. — Всё-таки Земля круглая. И прятаться вечно не получится.

Кроме того, похоже, у собеседника уже была какая-то информация по этому поводу. Хозяин кабинета знал своего помощника очень давно — и нынешнее выражение лица считывал на раз.

— У тебя есть план, — скорее констатировал он. — Поделись.

— У меня появились новые зацепки для работы с моим контактом в контрразведке, — уточнил помощник.

Глава кабинета невольно поморщился.

Никто не любит, когда его тыкают носом в собственные провалы. Пусть и делают это молча. Дмитрий Яковлевич тогда действительно потерял контроль над собой. Это било по самооценке. Тем более ошибки Кардинал признавать умел. И делать выводы. А вот напоминания об обстоятельствах, ставших поводом для пересмотра ситуации, не любил. Очень.

— Расскажи подробнее, — попросил Дмитрий Яковлевич, устраиваясь в своем рабочем кресле.

Помощник бесстрастно принялся излагать основные факты. Жена «информационщика» вновь почувствовала себя хуже, благодаря финансовой поддержке которой, Кондрату в прошлый раз удалось навести мосты с контрразведчиком, почувствовала себя хуже. Насколько помощник смог узнать, сейчас ей требуется операция. Дорогостоящая. И не когда-нибудь, а еще вчера.

Выслушав соратника, Дмитрий Яковлевич отдал короткий приказ:

— Действуй!

— Слушаюсь, — кивнул Кондрат и сделал очередную пометку в блокноте — самом настоящем, бумажном.

Дмитрий Яковлевич никак не мог понять этой привычки, но Кондрат частенько пользовался именно этим «гаджетом» в противовес современным коммуникаторам. Когда сюзерен поинтересовался у него причинами такого выбора, помощник лишь развёл руками: «Мне так удобнее. Проще структурировать информацию».

«Не время думать об этом», — про себя вздохнул хозяин кабинета.

— Будь осторожен. Не лезь на рожон, — потребовал он вслух. — Но намекни, что готов помочь. Если получится, то денег не жалей.

«А дополнительные расходы покроем за счет „черной кассы“ спикера.» — мысленно добавил хозяин кабинета.

Впрочем, помощнику все было понятно и без слов.

Глава 18

Павел стоял посреди внутреннего дворика гостиницы, снятой им в качестве временной базы в регионе. Здесь не было лишних глаз и ушей, так что клановец мог целиком отдаться практике.

Поврежденное плечо с самого «пробуждения» отзывалось тупой, изматывающей болью. Кошкина все еще не бралась лечить тело, дожидаясь восстановления энергетических потоков.

Павел закрыл глаза, ярко представив прочную заслонку, отсекающую шумы внешнего мира, и опустил руки к нижней части живота. На вдохе он начал начал первое движение формы «Дракон, расправляющий крылья». В этот момент Павел не боролся с болью — он вступал