Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

Фрол, исполнявший при нём заодно и обязанности денщика, перенёс вещи к карете, а Дмитрий Александрович уже забрался внутрь. Сел, поёрзал, устраиваясь, и вытянул ноги.

— Вот это я понимаю! А я-то собрался до самого Порхова в седле задницу отбивать, ну надо же! Полезай, чего стоишь? Поехали!

Я усмехнулся и занял место напротив.

Петри тронул лошадей. Карету слегка качнуло на выезде со двора, Сабуров повернул голову к окну, прислушался, а потом с явным одобрением посмотрел на меня.

— Хорошо идёт… Ну, рассказывай, где такую раздобыл. Я у нас подобных и не видел.

— Друг подарил. В благодарность за приключения.

Дмитрий Александрович прищурился, пытаясь понять, не издеваюсь ли я над ним.

— За приключения, говоришь? Это чем же ты его так порадовал, что он на целую карету расщедрился?

— Да там было чем порадовать, — хмыкнул я. — По твоим, конечно, меркам, не произошло ничего особенного, обычная неделя, но его сиятельство прониклись. Да и приторговывает он этими каретами для богатых бездельников…

— Так что одну подарить ему ничего не стоит? — Сабуров оглядел салон и покачал головой. — Нет, брат, такую вещь за просто так не отдают. Ты мне всё рассказываешь, что некогда, что потом. А теперь куда денешься? До Порхова далеко, я слушаю.

— Да это долгий рассказ, Дмитрий Александрович. С чего и начать-то…

— С самого начала и начинай. Как приехали, куда пошли, во что вляпались. А то уехал человек в Петербург, вернулся с тётушкой, оружием, каретой, и всё у него какие-то тайны. Давай, ври. А я пока выпить соображу.

Он потянулся к лежавшему рядом ранцу, но вдруг замер, заметив складной столик, встроенный в стену.

— Погоди. Это что здесь у тебя?

Откинув крышку, Сабуров проверил, надёжно ли она держится, и расплылся в улыбке.

— Вот! Вот так и надо делать. Сразу видно, для людей мастерили. А то едешь, рюмку поставить некуда, всё на коленях, всё на весу… А тут — эх, хорошо!

На столике появилась внушительных размеров фляга, за ней — дорожные рюмки. Сабуров развернул холодное мясо, достал хлеб, сыр… Я следил за его приготовлениями с некоторым опасением. Ехали мы всё-таки по делам, и хотелось бы к приезду ещё помнить, по каким именно.

— Дмитрий Александрович, ты только не увлекайся.

— Чем? — Он поднял на меня глаза, отвинчивая крышку фляги. — По рюмке в дороге выпить нельзя? Не бойся, довезу тебя до Порхова в целости. Попробуй лучше мясо, повар специально собрал. В гостинице ещё неизвестно чем накормят.

В рюмки полился коньяк. Карета шла мягко, почти не трясла, и Сабуров даже не придерживал столик. Закончив, он убрал флягу, взял свою рюмку и с довольным видом откинулся на спинку.

— А вот теперь рассказывай. Слушаю внимательно.

Я вздохнул и потянулся за коньяком. В конце концов, до города и в самом деле было далеко.

Начал я с дороги в Петербург и засады под Гатчиной…

* * *

К тому времени, когда рассказ подошёл к концу — во всяком случае, та его часть, которой можно было поделиться, — впереди показались стены Порхова.

Сабуров оказался благодарным слушателем. Перебивал, конечно, куда без этого, но большей частью по делу. Особенно его интересовали оружейники, условия нашего соглашения и будущее ружьё. О прочих петербургских приключениях он тоже слушал с удовольствием, иной раз ругался, иной раз хохотал так, что Петри оборачивался на козлах.

Я и сам увлёкся. Рассказывать обо всём этом в удобной карете, за коньяком, оказалось гораздо приятнее, чем участвовать. Некоторые события теперь даже выглядели забавными, хотя в тот момент мне было совсем не до смеха.

Про церковные дела я распространяться не стал. Ради них мы как раз и ехали в Порхов, там Дмитрий Александрович сам всё узнает. Без моих попыток объяснить, о чём я могу говорить, а о чём пока не имею права.

Когда я замолчал, Сабуров покачал головой.

— Ну и съездил ты, брат… Я-то думал, про оружие договорился, с нужными людьми потолковал, на бал сходил. Ну, попьянствовал там… А у тебя там хоть каждый день помирай. Теперь понятно, за что граф Бергер карету подарил.

— Ему понравилось, — усмехнулся я. — По крайней мере, расставались мы вполне довольные друг другом.

— Ещё бы ему не понравилось! Он теперь с год в салонах блистать будет, рассказывая, как брата императорского спас! — Сабуров захохотал и хлопнул себя по ляжке.

Дмитрий Александрович допил коньяк, выглянул в окно и принялся собирать со столика. Я помог ему завернуть остатки еды, после чего мы убрали рюмки и сложили стол.

Въезжали в город уже под вечер.

В Порхове успели навести порядок. Завалы разобрали, повреждённые ограды поправили, сгоревшее убрали. Кое-где ещё выделялась свежая доска, виднелись следы ремонта, но, не зная о нападении орды, я, пожалуй, и не обратил бы внимания.

Люди шли по своим делам, торговали, переругивались с возницами. При виде нашей кареты оборачивались, провожали взглядами, но ненадолго.

Петри направил карету к знакомой гостинице, в которой мы в прошлый раз останавливались с Сабуровым и ватагой.

Во дворе пришлось немного подождать, пока освободят место для экипажа и телеги. Сабуров выбрался наружу первым, потянулся, расправляя плечи, и ещё раз оглядел карету.

— Хороша! Сколько проехали, а будто и не ездил вовсе. В такой хоть до Петербурга добирайся.

— С тётушкой моей попробуй съезди, — посоветовал я, спускаясь следом.

Дмитрий Александрович расхохотался и отправился к входу, оставив Фролу распоряжения насчёт вещей.

Я задержался, чтобы проследить за телегой. Селитру поставили под навес; покрытие за дорогу не сбилось, мешки лежали сухие. Петри занялся лошадьми, а я, наконец, вошёл в гостиницу.

Здесь тоже всё привели в порядок. Ничто уже не напоминало о том, что совсем недавно мы держали в этих стенах осаду. Я невольно огляделся, вспоминая, каково нам тогда пришлось. Сейчас можно было спокойно получить комнату, заказать ужин и отправиться умываться, не опасаясь, что в это время снизу полезут мертвяки. Пожалуй, именно такой гостиница мне нравилась куда больше.

Комнаты нашлись без особых хлопот. Получив свою, я уже собирался подняться, когда Сабуров придержал меня за рукав.

— Ты располагайся, переодевайся. Я тоже с дороги умоюсь, и встретимся внизу. Только не засиживайся там.

Я остановился у лестницы.

— А куда мы на ночь глядя? Исправник уже, чай, из управы уехал. Да и там, куда нам надо, сегодня вряд ли кого застанем. Я думал, завтра с утра…

— Опять ты за своё! — Сабуров махнул рукой. — Всё дела, дела… Когда-то и отдыхать нужно, — заявил он