Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

Я достал завёрнутый нож, полученный от Вари, и развернул ткань, открыв лишь клинок, но не показывая рукояти. Нечего пялиться, а то трепанёт где-то про необычный камень…

Брюхов поправил очки и посмотрел на клинок.

— Подобрать попробуем. Только форма у него… Извольте подождать.

Он принялся перебирать лежавшие под прилавком ножны и наконец достал то, что мне было нужно. Выглядели ножны просто — тёмные, из толстой кожи и без украшений. Меня это полностью устраивало. Нечего лишнее внимание привлекать. Я вложил в них нож, проверил, как держится, несколько раз вынул и убрал обратно. Нож сидел плотно, но вытаскивался без усилий. То, что нужно.

— Возьму.

Расплатившись, я убрал нож. В городе я его на пояс вешать не стану, а вот в поездке… Там подумаю.

— Есть у меня к тебе ещё одно дело, — продолжил я. — Теперь кобуры только у тебя и производятся. В Малом Днище их пока делать некому.

Брюхов, собиравшийся убрать книгу, задержал на ней руку.

— То есть всё производство у меня остаётся?

— Пока да. Поэтому хочу немного изменить нашу договорённость.

Тихон Кузьмич сразу насторожился.

Я его понимал. Когда человек сначала забирает деньги, а потом сообщает, что желает изменить условия, торговцу трудно ждать чего-нибудь хорошего.

— Вместо четверти будешь отдавать мне пятую часть, — сказал я.

Брюхов моргнул и посмотрел на счёты. Костяшек не тронул, но, судя по лицу, в уме пересчитал всё довольно быстро.

— Это вы, Александр Алексеевич, весьма… весьма разумно рассудили. Расходы ведь растут. Кожа, работа, застёжки, пряжки… На всём теперь норовят нажиться, а мне ещё и людям платить, — быстро заговорил он.

— Не начинай, Тихон Кузьмич. Я ещё не договорил.

Он замолчал, всё ещё придерживая книгу.

— Доля твоя увеличивается, но за это ты подготовишь мне рисунки с размерами. Как кроить, как сшивать, где ремни крепить. Чтобы мастер по ним мог работать. Или обучишь человека, которого я к тебе пришлю. Мне нужно возобновить производство у себя.

Вот теперь Брюхов задумался по-настоящему.

Сабуров подошёл к прилавку, положил возле книги маслёнку и принялся разглядывать висевшие за спиной торговца ремни. В разговор он пока не вмешивался, но Тихон Кузьмич всё равно покосился на него.

— На бумаге, ваше благородие, не всё покажешь, — осторожно начал он. — Рисунок нарисовать можно, это не затруднение. Только ведь кожа — она разная. Тут потянешь, там припустишь, где-то шов укрепить требуется. Человек, если прежде с таким не работал, по рисунку вам нашьёт… Потом сами рады не будете.

— Значит, обучишь.

— Обучить тоже можно. Если человек понятливый и к ремеслу привычный. А то пришлёте мне мужика от сохи, а он иглу в руках держать не умеет…

— Тихон Кузьмич, я к тебе пришлю учиться кобуры шить, а не в первый раз на кожу посмотреть. Подберу кого-нибудь с руками.

Брюхов потёр подбородок. Видно было, что уступать ему не хотелось, но отказываться от увеличенной доли — тоже.

— А продавать вы их где намерены?

Вот теперь мы дошли до того, что его действительно беспокоило.

— У себя. В Малом Днище.

— Там, простите, много ли покупателей?

— Будут.

Тихон Кузьмич поджал губы, явно удержавшись от какого-то замечания. Я усмехнулся.

— Дорогу через нас прокладывать собираются. Инженеры уже приехали, рабочие подтягиваются. Постоялый двор занят, расширяться приходится. А когда движение пойдёт, я хочу лавку открыть. Чтобы человек мог не только поесть и переночевать, но и купить, что ему требуется.

— Из-за кобур лавку открывать? — Брюхов развёл руками. — Вы уж простите, Александр Алексеевич, но кобуры каждый день не покупают. Сделал человек заказ, получил — и носит. Ему ещё долго новые не понадобятся…

— Так не одними же кобурами торговать.

Я произнёс это почти машинально и осёкся.

А ведь и правда. С чего я решил, что лавку нужно открывать потом?

Инженеры уже жили у меня. И работяги тоже. Ерофеич чуть не каждый день докладывал, что опять кого-то поселили, что на сеновале тесно, что комнаты просят за собой придержать. Все эти люди получали деньги. И всем что-нибудь было нужно…

Нитка, иголка, кусок мыла. Рубаха сменная, потому что свою за неделю работы можно довести до такого состояния, что и стирать нечего. Онучи, чулки, ремень. Сапожная дратва, шило, хороший нож. Свечи, наконец. Инженеры вечерами над бумагами сидят, им свет нужен…

За каждой такой мелочью в Порхов не наездишься.

— Александр Алексеевич?

Я поднял голову. Брюхов смотрел на меня, ожидая ответа. Кажется, он ещё что-то спросил, а я пропустил.

— Да. Так что решаем?

— Я говорю, человека присылайте. Только прежде поглядеть надо, что он умеет. Если к работе способен, обучим. А рисунки… Коли понадобятся, и рисунки сделаем.

— Вот и договорились. С новых продаж моя пятая часть. За прошлое рассчитались по старому уговору, тут всё правильно.

Тихон Кузьмич ещё раз посмотрел на раскрытую книгу, затем кивнул.

— Хорошо, ваше благородие. Будет по-вашему.

Я протянул руку. Брюхов пожал её, и я уже собирался откланяться, когда Сабуров потянул меня за рукав.

— Ты куда это собрался? Я ещё ничего не выбрал.

— Да, прости. Задумался.

— Вижу. Стоишь, глазами хлопаешь, а сам уже бог знает где. Тихон Кузьмич, покажи-ка мне вон те сумы. И ремни к ним. Нам не по городу гулять, чтобы всё на первой же ветке порвалось.

Брюхов охотно занялся им, а я отошёл к краю прилавка, стараясь не потерять внезапно пришедшую мысль.

Лавка.

Не оружейная, не для дорогих штучных вещей, которые покупают раз в жизни. Обычная лавка возле постоялого двора. С тем, что постоянно требуется приезжим и что негде взять поблизости.

Да и моим людям пригодится. Мужики получают деньги за работу на варнице, охотники тоже не с пустыми руками возвращаются — знаю же, что продают бродячему торговцу те же шкурки Так зачем мне деньги на сторону отпускать? Пока купить что-нибудь нужное можно только через оказию. А тут пришёл, выбрал, заплатил. Мне доход, им — удобство.

Начать можно с малого. Отвести место, поставить прилавок, запирающийся ларь для товара, полки… Не строить же ради первого ящика свечей отдельный дом. Где разместиться, на месте решим. Ерофеич знает, что свободно, да и тётушка непременно добавит своё мнение. Уж лавку-то она без внимания не оставит.

За прилавок пока Ерофеича посадим. Считать умеет, товар зря не отдаст, а скидку из него и Сабуров не выбьет. Пусть присматривает за торговлей, пока не подберём кого-нибудь на постоянное место. Старосте и без лавки забот хватает, особенно теперь, когда людей прибавится…

Я полез в