Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

Сабуров сложил карту.

— Ну что, брат, поехали? Или ещё чего хотел обсудить?

Я помедлил и натянул перчатку.

— Нет. Поехали.

Дмитрий Александрович убрал карту за пазуху и шагнул с террасы во двор.

— По коням! Хватит возиться, выступаем!

Мужики принялись садиться в сёдла. Петри подвёл Буяна и подал мне поводья. Я поставил ногу в стремя, поднялся, расправил полы плаща. Сабуров уже сидел верхом возле ворот и оглядывал собравшихся.

Фрол занял своё место. Во дворе стихли последние разговоры.

Дмитрий Александрович махнул рукой, тронул коня, и ватага потянулась за ним.

Ладно. Дорога длинная, по ходу и разберёмся. А сейчас… А сейчас приключение начинается.

Будем надеяться, что оно не окажется слишком уж неприятным.

След орды мы нашли без особенного труда.

Столько мертвяков не могли пройти незаметно, даже если их вели подальше от дорог. Углубившись в леса, мы миновали несколько разорённых хуторов, две небольшие деревеньки и поместье, от которого остались обгоревшие стены барского дома да покосившиеся хозяйственные постройки. Задерживаться мы там не стали. Новые крестьяне, переселившиеся в Днище, достаточно подробно рассказывали о нападениях, и теперь мы только убеждались, что они ничего не преувеличили.

Зрелище было скверное, однако выяснять, сколько дворов разорено и чьего добра больше погибло, нас не посылали. Ракитину требовалось узнать, откуда пришла орда. Туда мы и двигались, оставляя позади пустые дома, заросшие огороды и сломанные ограды. Наконец, на второй день спустя какой-то час пути Петри, вернувшийся из очередной вылазки, сообщил, что добрались. За лесом лежало Ясное.

Сабуров придержал коня и поднял руку, останавливая ватагу.

— Ну, вот и приехали. Нужно разведать, что там. Фрол, с Петри сходи, поглядите. Только близко не лезьте. Нам сперва понять надо, что там творится. Клим, присмотри за ними со своей тройкой.

Петри с Фролом спешились, отдали поводья и скрылись среди деревьев. За ними последовали трое ватажников во главе с молчаливым бородатым мужиком, похожим на медведя. Остальные начали устраиваться в ожидании. Я тоже слез с Буяна и некоторое время ходил вокруг коня, разминая затёкшие ноги. После долгой езды земля под сапогами казалась непривычно твёрдой.

Сабуров подошёл ко мне, снял перчатку и провёл ладонью по лицу.

— Как сам, Сашка? Не растрясло?

— Пока держусь. Хотелось бы уже посмотреть, ради чего столько ехали.

— Посмотрим. Лишь бы не пришлось сразу обратно бежать.

Он сказал это без улыбки, глядя вслед разведчикам. Я проверил, не зацепился ли ремень двустволки за поклажу, и снял ружьё.

До сих пор дорога обходилась без особенных неприятностей. Но здесь как раз и находилось место, из-за которого мы отправились в поход. Расслабляться было рановато.

Петри с Фролом вернулись примерно через час. Остановились перед Сабуровым, и Фрол первым заговорил:

— Тихо там. На улицах никого. Дома стоят, часть порушена. Внутрь не совались, как велели, но мертвяков не видно. И не слышно, — на последнем слове он сделал особенный акцент, из чего я сделал вид, что Фрол не почувствовал нежити. Дар у него был слабенький, но на такие вещи хватало. А значит, можно быть спокойным.

— С краю прошли, — добавил Петри. — Можно подойти. Только коней лучше здесь оставить, чтоб не подурели. Нечисто там, барин. Плохое место.

Фрол согласно кивнул.

Сабуров оглядел мужиков, назначил охрану и велел остальным разбирать оружие. Сумы оставили при лошадях. Я передал повод Буяна, поправил подсумки и пошёл вслед за Петри.

От леса до первых домов было недалеко. По мере приближения становилось понятно, что Ясное погибло не вчера. Дорога успела зарасти, крыши — осесть, а трава, там, где прежде ходили люди, вымахала по пояс. Даже пролом в ближайшем заборе успел зарасти крапивой так, что через него пришлось продираться.

Я остановился возле крайнего двора.

Изба уцелела. Крыша держалась, стены тоже, и если не смотреть на пустые окна и выросший возле крыльца бурьян, можно было подумать, что хозяева просто надолго отлучились. А вот соседняя постройка стояла совсем иначе: окна заложены, дверь укреплена снаружи…

Я подошёл ближе, придерживая двустволку.

— Дмитрий Александрович…

Сабуров уже смотрел туда же. Провёл рукой по бороде, сплюнул в траву.

— Вижу. Опять, значит…

Окна и двери укрепляли не старые хозяева. Как минимум потому что здесь закрывались не для того, чтобы внутрь не вошли, а чтобы не выбрались наружу. Проёмы забили толстыми досками, которые крепили так, чтобы изнутри их не выдавили. Дверь также была усилена щитами из досок. Так от мертвецов не прячутся, так их удерживают.

Я заглянул в щель. Глаза ещё не привыкли к темноте, но запах я почувствовал сразу и отодвинулся, прикрыв нос рукавом.

— Не стой на проходе, — негромко сказал Сабуров.

Я посторонился. Он кивнул Фролу, и тот вместе с одним из ватажников осторожно оттянул покосившуюся дверь. Мужики держали оружие наготове. Мы подождали, прислушиваясь.

Изнутри никто не полез.

Свет упал на пол у порога, и я разглядел кости.

Человеческие, разумеется. Вперемешку с грязью, обрывками одежды и каким-то давно высохшим тряпьём. Чуть дальше белел череп. Я перевёл взгляд на стену, увидел исцарапанное дерево и почувствовал, как знакомо сводит челюсти.

Кормчая.

Снова.

Мы уже бывали в такой деревне. И на козодоевской ферме видели, чем заканчиваются подобные занятия. Только привыкнуть к этому почему-то не получалось. Одно дело — знать, что где-то людей скармливают мертвякам, и совсем другое — стоять у порога, за которым это делали.

Я отступил, освобождая место Фролу.

— Пусто, — сказал он, осмотревшись. — Дальше глянуть надо.

Сабуров велел не расходиться по одному. Часть ватажников осталась возле избы, остальные двинулись вдоль улицы. Я пошёл с ними, но через несколько шагов остановился.

Что-то здесь было не так.

Сначала я решил, что дело в отвращении. После увиденного хотелось поскорее отойти, вдохнуть нормального воздуха, посмотреть куда-нибудь, где нет человеческих костей. Однако неприятное ощущение не исчезало. Напротив, стоило приблизиться к соседнему двору, как оно стало отчётливее.

Я осторожно потянулся к Дару и замер.

В прошлый раз я тоже чувствовал отголоски тёмного ритуала, но здесь фон был сильнее и более выраженным.

Я медленно повернул голову, пытаясь понять, откуда тянет сильнее. У той избы, которую мы только что открыли, ощущение было едва заметным. Дальше, за оградой, становилось отчётливее, затем снова пропадало.

Словно я пришёл слишком поздно и застал только остатки того, что здесь происходило.

Хотелось проверить ещё раз, подойти с другой стороны, сравнить. Я сделал несколько шагов вдоль забора,