Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

Мужик медленно кивнул. Сабурова оглядел ещё раз, словно только сейчас понял, для чего помещик явился с таким сопровождением.

— Так мы ж чего… Мы люди простые. Чего видели, то видели.

— Вот об этом и расскажите. Чего не видели, придумывать не нужно.

Он посмотрел на остальных. Никто не возразил.

Разговор понемногу наладился.

Рассказывали путано. Начинали с одного, перескакивали на другое, перебивали друг друга, споря, кто в какой момент побежал и что успел увидеть. Я слушал, стараясь отделить то, чему человек сам был свидетелем, от услышанного после, а то и от вовсе придуманного.

Выходило немного. Но и того, что мы услышали, было достаточно.

Мертвяки появились, люди пытались укрыться, потом бежали. Кто успел, тот и спасся. В суматохе потеряли друг друга, выбирались порознь, а позже уже не знали, кого искать и где.

А вот дальше пошло интереснее.

— Мы опосля вернулись, посмотреть, не ушли ли мертвяки, и…

Мужик замялся. Я молчал, боясь спугнуть.

— Они все тут были. Их в загоне, как скот держали.

— В загоне? — подался вперёд Сабуров. — Кто?

— Люди, — пожал плечами мужик. — Одеты… Вот типа вашего. Пара из них важные такие… Господа прям. Говорили странно. Вроде и по-нашему, а вроде и не разберёшь ничего…

Мы с Сабуровым переглянулись.

— А потом они куда делись?

— Не знаем мы, ваше благородие, — мужик с топором покачал головой. — Мы как увидели, что они наших в избу заталкивают, а те кричат потом, будто их заживо жрут, так и убежали. Куда нам. Они вон, все при оружии, а мы… — он качнул топором и смачно сплюнул на землю.

Я спросил, часто ли они сюда возвращаются. Крестьянин качнул головой. — Первый раз пришли. До этого не ходили.

— Страшно, небось? — спросил Сабуров.

— А чего не страшно… — Мужик развёл руками. — Только своё ж. Там котелок, там железо какое. Всё покупать — денег не напасёшься. А тут лежит.

Он обернулся к рогоже, будто хотел показать нам цену их сегодняшнему риску.

Я ничего не ответил. Предлагать оставить всё это и немедленно уходить было легко, особенно когда дома у тебя лежат деньги, а в суме — припасы. Мужик пришёл за своим. Имел право.

Парень помоложе тем временем заскучал. Поначалу он слушал разговор, потом принялся укладывать собранное, а когда убедился, что отец ещё не собирается уходить, подошёл к нему и негромко что-то сказал.

— Иди, погляди, — ответил тот, не оборачиваясь. — Только далеко не уходи.

Парень подхватил топор с бревна и направился через двор. Я проводил его взглядом, но отец уже снова заговорил:

— А у вас-то, барин, работа какая? Земля?

— И земля, и так всякого хватает. Лес заготавливаем, строимся. Варница есть селитряная. Руки нужны, без дела сидеть не придётся.

— Нам бы только сперва устроиться… У кого ребятня, у кого старики…

— На первое время разместим. Ваших ведь разместили. Дальше сами строиться будете, помогать друг другу. Я пустую избу каждому обещать не стану.

Он слушал серьёзно, уже без прежней враждебности. Сосед приблизился и тоже принялся расспрашивать. Про землю, про жильё, про дорогу. Я отвечал, мысленно удивляясь, как быстро разговор о погибшей деревне свернул к обычным хозяйственным заботам.

Впрочем, чему тут удивляться? Жить людям всё равно нужно. И если есть возможность перебраться туда, где примут, накормят и дадут работу, почему бы не узнать подробности?

В отдалении послышался стук.

Я повернул голову. Парень стоял возле заколоченной избы и поддевал топором доску поперёк двери. Видимо, решил посмотреть, не осталось ли внутри чего-нибудь полезного.

Я присмотрелся внимательнее и нахмурился. Эту избу мы что, пропустили? В отличие от других кормчих, здесь двери были крепко заколочены.

Я уже открыл рот, собираясь велеть ему подождать, когда Дар всколыхнулся так резко, что я забыл, что хотел сказать.

До этого я чувствовал лишь слабые остатки чужой силы. Теперь внутри избы что-то менялось.

Как будто…

Просыпалось?

У меня похолодело под рёбрами.

Парень навалился на топорище. Доска затрещала и отошла от косяка.

— Отойди от двери! — заорал я, вскидывая двустволку. — Назад!

Он обернулся, всё ещё держась за топор, и открыл рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент дверь содрогнулась от чудовищного удара изнутри, доски не выдержали и разлетелись, а распахнувшаяся дверь ударилась о стену.

Я выругался и бросился вперёд.

Только этого не хватало!

Парень бросил топор и попытался отскочить, но из дверного проёма уже высунулась длинная серая лапа. Когти зацепили рубаху у плеча, дёрнули его назад. Я вскинул двустволку, на ходу ловя мушкой показавшуюся из темноты голову, однако выстрелить не успел.

Мертвяк вылез из избы, пригнувшись под притолокой, подхватил парня второй лапой и рванул руки в стороны. Хрустнуло, крик оборвался, и я спустил курок.

Грохот ударил по ушам. Голова твари дёрнулась, с морды полетело что-то белёсое, а на крыльцо упало растерзанное тело. Я остановился, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. До парня оставалось всего несколько шагов. Казалось, ещё немного, и я бы успел…

— Назад, Сашка! — рявкнул Сабуров.

Я попятился, удерживая тварь на мушке.

Мертвяк выпрямился, задев плечом косяк. Здоровенный, выше любого из нас на голову, а в плечах едва ли не вдвое шире Фрола. Из складок серой кожи торчали неровные края костяных пластин. Они покрывали грудь, наползали на плечи, сходились на лбу толстым бугристым наростом, под которым почти терялись глубоко посаженные глаза.

Тварь походила на костяного стража, вот только руки у тех, что я видел прежде, оставались хотя бы отдалённо похожими на человеческие. У этого предплечья были вытянуты, вывернуты наружу, и пальцы с длинными когтями едва не доставали до колен. Нижняя челюсть отвисала, открывая зубы, проросшие сквозь дёсны под разными углами.

Выпустив из лап окровавленные лохмотья, мертвяк повернулся ко мне, и я выстрелил ему в морду.

На этот раз пуля угодила ниже костяного нароста, рванув кусок щеки и обнажив зубы сбоку. Тварь пошатнулась и тяжело спрыгнула во двор. Справа и слева загрохотали ружья.

— По одному! — перекрывая стрельбу, крикнул Сабуров. — Не разряжайте всё сразу! Клим, вправо бери!

Я отступал к забору, пытаясь сбросить с плеча ремень двустволки. Перезарядить её мне сейчас никто не даст. Петри уже заходил сбоку, прижимая приклад к плечу, Фрол снял топор и двинулся навстречу твари.

За моей спиной закричал мужик. Протяжно, надсадно, так, что я невольно оглянулся.

Отец парня рвался к крыльцу. Сосед ухватил его за рубаху, однако удержать не смог и сам едва не упал. Пришлось перехватить