Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

Рука будто сама собой легла на рукоять некромантского ножа, и я готов был поклясться, что тот отозвался довольным урчанием. По крайней мере, именно так этот звук прозвучал у меня в голове. Рукоять завибрировала под пальцами, камень у основания клинка потеплел…

Нож был голоден. И жаждал крови.

Ну что же. Сейчас я тебя накормлю… Досыта!

— Прикройте! — выкрикнул я, выхватил из ножен клинок и бросился вдоль сарая. У ворот грохнул выстрел, от головы твари отскочил кусок костяного нароста. Она мотнула башкой, разворачиваясь на звук, и я прибавил шагу, на ходу подхватывая полу плаща, чтобы не зацепиться за торчавшие из ограды жерди.

Фрол отступал, удерживая топор перед собой. Мертвяк потянулся к нему, и под поднятой рукой разошлись пластины, открывая полоску серой кожи.

Туда!

Я перемахнул через поваленную жердь, едва не подвернув ногу на обломке доски. До твари оставалось два шага. Рукоять в ладони ощутимо нагрелась, и я сжал её крепче, уже занося нож.

Мертвяк резко повернул голову.

Ноги подкосились. Накатил такой страх, что я едва не выпустил клинок. Захотелось отшатнуться, закрыться рукой от оскаленной морды, но тело перестало слушаться. Я видел, как ко мне тянется лапа, как раскрываются пальцы с окровавленными когтями, и никак не мог заставить себя пригнуться.

Сейчас схватит…

Да хрен тебе по всей морде!

Собрав в кулак всю доступную мне силу, я наотмашь, без ухищрений, ударил тварь даром. Та взрыкнула, захрипела и качнулась, на мгновение замедлившись. И мне этого мгновения хватило.

Судорожно вдохнув, я рванулся под поднятую руку. Нож ткнулся в костяную пластину, скользнул по ней, едва не вывернув мне кисть. Выругавшись, я довернул клинок и навалился всем телом, вгоняя его в щель.

Тварь дёрнулась, толкнув меня плечом. Сапоги заскользили по земле, однако я удержался и всадил нож глубже, до самого основания.

Камень вспыхнул зелёным.

Тварь распахнула пасть, и меня снова накрыло чужой силой. В голове загудело, перед глазами побелело, однако почти сразу давление ослабло. Я почувствовал, как сила тянется к моей руке, к зажатой в ладони рукояти.

Нож стремительно нагревался. Я зашипел, разжал пальцы и отшатнулся, оставив его в боку мертвяка.

Под серой кожей проступили зелёные жилки. Сбежались к клинку, вспыхнули ярче, и тварь судорожно выгнулась. Лапа ударила по воздуху там, где только что была моя голова…

Я отпрыгнул, зацепился каблуком за доску и осел на землю.

Надо было вставать, но я продолжал смотреть на мертвяка, упираясь ладонями в грязь. Он ещё стоял. Из разодранной щеки торчали зубы, по костяным пластинам стекала тёмная жижа. Левая лапа дёргалась, цепляя собственный бок, будто тварь пыталась вытащить нож.

Наконец, её ноги подогнулись, мертвяк качнулся и рухнул лицом в землю так близко, что мне пришлось поджать ноги. Дрожащими руками я вытащил второй лепаж и направил ствол мертвяку в голову.

Туша вздрогнула ещё раз и затихла.

По ушам ударила тишина.

Вокруг больше никто не стрелял. Сабуров стоял справа, тоже держа тварь под прицелом. Фрол опирался на топор, низко склонив голову, Петри приближался ко мне и смотрел на лежавшее тело так, словно ждал, что оно сейчас вскочит.

— Барин?

— Жив, — ответил я и прокашлялся.

Петри протянул руку. Я ухватился за неё, поднялся и только тогда почувствовал, как дрожали ноги. Захотелось снова сесть, желательно где-нибудь подальше от этой туши.

Осмотрев ладонь, я осторожно согнул пальцы. Кожа покраснела, но, кажется, обошлось. Успел отпустить.

— Целы все? — спросил Сабуров.

Ему начали отвечать. Кто-то ругался, кто-то тяжело дышал, один из ватажников всё никак не мог попасть шомполом в ствол. Я слушал, постепенно приходя в себя.

Наши были живы.

Петри подобрал двустволку и принёс мне. Я поблагодарил его, повесил ружьё на плечо и осторожно потянулся Даром к мертвяку.

От огромной туши больше ничего не чувствовалось. Всё то пламя, с которым я пытался совладать, исчезло, зато камень в рукояти ножа едва заметно светился.

Я наклонился и коснулся его пальцами. Уже остыл.

— Погоди, — сказал Сабуров.

— Готов он.

Дмитрий Александрович всё равно не опустил пистолет, пока я вытаскивал клинок. Нож застрял крепко. Пришлось упереться сапогом в костяную пластину и потянуть обеими руками.

На чёрном лезвии почти не осталось крови, только у самой рукояти тянулась тонкая тёмная полоса. Я повернул клинок, рассматривая его, и камень мигнул ещё раз.

— Некромант…

Я поднял голову.

За углом сарая стоял отец погибшего парня и во все глаза смотрел на нож. Остальные крестьяне теснились позади него. Выходит, так никуда и не ушли.

— Некромант! — повторил мужик уже громче.

— Погоди, — начал я, делая шаг к нему. — Ты чего…

Он отступил, едва не наступив на ногу соседу. Перевёл взгляд с клинка на меня, потом на крыльцо, где лежал его сын, и лицо у него перекосилось.

— Убийцы! Душегубы!

Мужик развернулся и бросился бежать. Остальные рванули следом, толкаясь, цепляясь за выступавшие доски сарая. Один полез прямо через завал, другой метнулся к соседнему двору.

— Догнать! — скомандовал Сабуров. — Клим, бери своих! Живыми, слышите? Не стрелять!

Ватажники побежали.

— Стой, дурень! — крикнул я вслед крестьянину. — Да стой же ты!

Он даже не обернулся. Мелькнула спина за оградой, затрещали кусты, и мужик исчез. Где-то дальше продолжали кричать, но слов уже было не разобрать.

Я остался стоять с ножом в руке, чувствуя, как возвращается злость.

Благодарности я, положим, и не ждал. Особенно от отца. Но убийцей-то меня за что? Я к этой твари под когти полез, пока они за сараем сидели!

Я посмотрел на крыльцо и осёкся.

Ладно. Сейчас ему хоть что объясняй, всё без толку. Поймать бы, дать успокоиться, а там, может, и поговорить получится.

— Убери, — негромко сказал Сабуров.

Я опомнился, вытер клинок о траву и вложил в ножны. Поправляя плащ, заметил, что пальцы всё ещё дрожали.

Фрол подошёл к туше, с силой ткнул её носком сапога и перевёл взгляд на меня. Лицо у него было серым от усталости.

— Не чуял, — сказал он. — Пока сидел — не чуял.

— Я тоже. Только когда проснулся.

Денщик сплюнул и присел на обломок бревна, положив топор поперёк колен. Сабуров посмотрел на избу, потом на сорванные с двери доски.

— Надо же было парню именно туда полезть…

Я промолчал. А что тут скажешь?

Вздохнув, я принялся заряжать оружие. Пальцы понемногу слушались лучше, хотя голова всё ещё гудела. Всё хотелось оглянуться на сарай: ну что там, поймали хоть кого-нибудь?

Первым из-за соседней избы показался один из ватажников, следом