Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

— Разбежались, Дмитрий Александрович, — сказал он, останавливаясь перед Сабуровым. — Один через огороды, двое за избы ушли. Мы за ними, а там бурьян, заборы… Они здесь каждый лаз знают. Дальше по одному гоняться не стали.

Сабуров с досадой выдохнул.

Ладно, чёрт с ними. То, что видели нож — плохо. Как мы пытались мертвяка обуздать — ещё хуже. Но что с того? Кому они расскажут, а главное — кто им поверит? Не к церковникам же они побегут, на самом-то деле…

А если и побегут — ну что же. В конце концов, мы здесь по их заданию, хоть и негласно. Евстахий вступится.

По крайней мере, мне очень хотелось на это надеяться.

— Что встали? — гаркнул пришедший в себя Сабуров, оглядываясь на замерших ватажников. — Прошляпили, черти вас дери! Позвать остальных и обыскать всю деревню! Тройками! И чтоб ни одной избы не пропустили, ясно?

Ватники зашевелились, а я сплюнул на землю, и, отойдя в сторону, уселся на завалинку у ближайшей избы.

А ведь так хорошо день начинался…

На третий день после Ясного я начал скучать по дорогам.

По любым. Пусть разбитым, с колеями по ступицу, с грязью, в которой можно оставить сапог, — лишь бы по ним можно было ехать, а не вести коня под уздцы, выбирая, куда поставить ногу.

Буян мои чувства, кажется, разделял. Во всяком случае, когда очередная ветка хлестнула его по морде, он остановился, повернул голову и посмотрел на меня с таким выражением, будто я вёл его в эту чащу на заклание. Я лишь пожал плечами. Сам не рад уже, что взялся…

Я отвёл ветку, пропустил коня и оглянулся. Ватажники растянулись между деревьями, осторожно проводя лошадей по узкому проходу. Впереди Сабуров вполголоса ругался с кустом, за который зацепилась его поклажа. Петри уже скрылся за поворотом, и только покачивавшиеся ветви показывали, куда нам двигаться.

След орды вёл куда дальше, чем нам хотелось.

Обыск Ясного больше никаких сюрпризов не принёс. Ватажники осмотрели все избы, сараи и погреба, заглянули в такие щели, куда я бы и руку совать поостерёгся, но другой нежити не нашли. Та тварь осталась в деревне одна, и чем дольше я об этом думал, тем сильнее убеждался: оставили её намеренно.

Во время откорма что-то пошло не так. Мертвяк изменился, набрал силу и перестал подчиняться водителю… Поводырю, то есть. Пора бы уже привыкнуть к правильному названию.

Судя по тому, как он встретил мои попытки добраться до его разума, управлять им было непросто. Если вообще возможно. А тащить за ордой такую дрянь, которая в любой момент может взбеситься и броситься на собственных хозяев, желающих, видимо, не нашлось. Вот её и заперли, пока была возможность.

Выбить дверь мертвяк мог без особенного труда, в этом мы убедились. Но до появления людей почему-то сидел внутри. И ни Фрол, ни я ничего не чувствовали, хотя прошли совсем рядом…

Похоже, от голода тварь впала в глубокий сон — потому мы её и не почувствовали.

Сколько она пробыла без пищи? Месяц? Больше? Орда ушла давно, кормить оставленного мертвяка было некому, а собственных запасов у него не было. Вот он и спал. До тех пор, пока рядом не появились люди.

Нехорошо вышло. Очень нехорошо.

Я переступил через корень, придержал Буяна и потянул повод в сторону, не позволяя ему сунуться между двумя близко стоящими елями. Конь недовольно фыркнул, однако послушался.

Надо будет при случае проверить, засыпают ли без пищи обычные мертвяки. Если да, то многое в наших представлениях о безопасности придётся пересмотреть. Идёшь себе мимо заброшенной избы, ничего не чувствуешь, спокойно поворачиваешься спиной…

Я поморщился. Проверять, разумеется, следует с умом. За крепкой решёткой, с вооружёнными людьми поблизости, а самому стоять подальше. Желательно настолько далеко, чтобы проснувшаяся тварь сперва занялась кем-нибудь другим.

Впрочем, после Ясного желающих участвовать в подобных опытах ещё придётся поискать.

Единственной находкой, ради которой стоило задержаться в деревне, оказалось место ритуала. Его обнаружили, когда я уже пришёл в себя настолько, что мог снова ходить без опасения свалиться от внезапного головокружения.

Увиденное напомнило безымянную деревню по дороге в Старую Руссу.

Круг вытоптанной земли, остатки большого кострища, столбы с цепями. Желобки, сходившиеся к середине. Дожди успели размыть их, края осыпались, но назначение от этого не изменилось.

Здесь тоже приносили в жертву людей.

Слабые следы Дара я чувствовал ещё снаружи, а возле самого круга неприятное ощущение усилилось. Теперь хотя бы стало ясно, откуда тянуло той дрянью, которую я уловил, когда мы только вошли в Ясное.

Сабуров осмотрел находку молча. Ватажников близко не подпустил, сам прошёл по краю, и, когда мы встретились взглядами, объяснять друг другу ничего не понадобилось.

Вот только орда появилась не здесь.

В Ясное она пришла уже готовой — многочисленной, управляемой, способной разорить деревню. Здесь её кормили, пополняли и, судя по месту ритуала, создали ещё одного поводыря.

Зачем — догадаться было нетрудно.

Одно дело держать под контролем несколько десятков мертвяков, и совсем другое — сотни. Я это на собственной шкуре испытал. С каждым новым подчинённым становилось тяжелее, приходилось следить за всеми разом, а стоило отвлечься…

Возможно, у поводырей всё устроено иначе. Но предел должен быть и у них.

Ясное — деревня небольшая, однако сколько нежити здесь получили? Всех, кто не убежал. И до Ясного орда наверняка кого-то сожрала, прибавив к себе новых мертвяков. Неудивительно, что прежнего поводыря перестало хватать.

А ещё крестьяне.

Отец погибшего парня уставился на мой нож так, словно узнал его. До этого они видели, как мы с Фролом пытаемся сдержать мертвяка, но закричали именно тогда, когда я вытащил клинок из туши.

Может, дело было в зелёном свете. А может, мужики успели увидеть в Ясном побольше, чем рассказали.

Во второй «Некронике» нож упоминался постоянно. Им наносили знаки, пускали кровь, совершали прочие действия, о которых вспоминать посреди леса, да ещё на голодный желудок, совершенно не хотелось. Если крестьяне наблюдали хоть часть такого обряда, клинок вполне мог им запомниться.

Расспросить бы их как следует…

Я вздохнул и поправил ремень ружья. Теперь поздно. Если сами не объявятся, искать нескольких мужиков по псковским лесам можно до второго пришествия.

Петри нашёл след, по которому орда пришла в Ясное, без особенного труда. Мертвяки шли широко, продираясь сквозь кусты, вытаптывая подлесок и ломая молодые деревца. Даже спустя столько времени