Сказочник - Хэля Хармон

Глава 11 О САМОПОЖЕРТВОВАНИИ В ОЧЕНЬ ОРИГИНАЛЬНОМ ВАРИАНТЕ

Мария

Мы заехали в мой двор около трех часов дня. Стены П-образного кирпичного дома вызвали странные чувства. Это все мое, родное и безопасное. Но и не мое. Было моим в другой жизни, а теперь блики на окнах моей квартиры вызывают почти ностальгические душевные спазмы. У меня такое бывало во время прогулок по школьному двору. Мы иногда ходили туда с Женькой по вечерам, когда хотелось светлой хандры,— обе учились в старенькой школе неподалеку, чуть с интервалом в четыре года. Это был один из моих тайных способов спровоцировать вдохновение. Зачем это было нужно подруге, я даже не догадывалась.

И вот теперь точно такую же светлую хандру вызывал мой собственный дом. Я словно была душой покойника, вернувшейся на могилу отстраненно посмотреть из другого мира на своих скорбящих родственников. Мой убийца — мой Сказочник — привел меня на эту «могилу».

Сказочник внимательно осматривал окна, стены, площадку с деревянным пингвином-качалкой на пружине и пронзительно зеленой качелью-гамаком.

Точно искал подвох. Хотя и знал — я ничего не делала: никого не звала меня встречать, никаких действий для подготовки побега не предпринимала.

— Сегодня надо будет маме позвонить,— подала я голос, чтобы отвлечь его. От того, как он обшаривал взглядом окрестности, мне становилось не по себе. Я взяла его за руку. Он крепко сжал мою ладонь в ответ и кинул.

Было свежо. Очень приятный воздух, но мне, как всегда, было немного холодно, так что я потянула его ко входной двери. Он достал из кармана своей куртки мои ключи и сам приложил алую таблетку к магнитному замку. Домофон нежно пискнул, и тяжелая массив-ная дверь поддалась.

Прежде чем я скользнула в подъезд, куда Сказочник галантно пустил меня первой, на меня спланировало несколько снежинок. Первых в этом году, неожиданно ранних.

Дверь в квартиру он тоже открыл моими ключами сам.

— Собирайся,— прохладно бросил он, по-хозяйски проходя вглубь квартиры. Обводя оценивающим взглядом мои вещи. Мою обстановку. Все мое. Которое теперь я ощущала немного не-моим.

Сказочник обошел мою квадратную гостиную «цветов белой горячки», как говорила Женька. Было в этой комнате нечто похожее на зону первого этажа в его драконьем логове. И даже оформление смутно ассоциировалось с ним: цвета немного другие, больше серого и зеленого, вместо его коричневого и бежевого. Но родство концепций было очевидно. Из гостиной двустворчатая дверь вела в единственную жилую комнату, служившую спальней и кабинетом. Иногда я предпочитала писать в гостиной на диване. Я слышала от некоторых коллег, что это неправильно и рабочее место должно быть одно и вызывать прочные ассоциации с рабочим процессом. Но со мной это правило не работало.

Он с интересом оглядывал мои владения.

— Сбирайся, малышка,— повторил он уже не так резко.

Я достала дорожную сумку, побросала туда белье и одежду, дорожную косметичку, кое-что из обуви, а венцом всего был мой ноутбук и горстка флешек. А также расстрепанная тетрадь формата А4, измученная пометками, а иногда служившая моим капризам, когда я была не в настроении печатать.

Мой телефон покоился в кармане его куртки, я взяла зарядное устройство и сунула в боковой карман сумки.

— Все,— наконец объявила я.

Пока я копалась, он зашел в мою спальню-кабинет. Меня кольнуло недоброе предчувствие. Я выпустила из рук сумку и последовала за ним.

Я не то чтобы всегда все кладу на свои места, но мой рабочий стол выглядел немного не так. Сказочник гипнотизировал взглядом полку напротив стола — там стояли только книги его авторства. Слишком низко для него, ему явно было не очень удобно их рассматривать, но он определенно завис. Я скользнула по полке взглядом. С ней тоже что-то было не так. Так же, как и с моим столом. Пока я не могла уловить, что именно, но глаз за что-то цеплялся.

Ну да. Что-то там стояло не так, как обычно. Но как это?..

Ах ты черт!

Я постаралась ничем себя не выдать, пока он изучал полку со своими романами. Я мысленно благословила его нездоровое чувство собственного величия, гость смотрит и радуется. А сама тихонько приблизилась к столу и бесшумно потянула на себя верхний лист формата А4.

Я вообще не удивилась, увидев на лежащем под ним листе алый отпечаток пальца. Слишком крупного, чтобы быть моим. Теперь главное не привлекать его внимания. Не шуршать. Не пытаться спрятать лист. Спокойнее… У него нет повода копаться в моих бумажках. Это неинтересно.

— Мои книги стоят по какому-то особому принципу? — вдруг поинтересовался Сказочник.

Вообще-то они стояли по принципу цветовой гармонии.. Но теперь до меня наконец дошло, что некоторые стоят как попало. Вот что меня зацепило.

— Да нет,— произнесла я, как мне показалось, ровным тоном,— просто…

Он вытянул две, подвинул другие и вернул вынутые в ряд. Теперь они стояли, как раньше.

— Да, так посимпатичнее,— улыбнулась я. Опять же, как мне показалось, непосредственнo.

Сказочник только хмыкнул. Он явно нацелился взглядом на мой стол.

Я сделала нервный шаг ему навстречу, не подпуская к намеченной цели. Сердце забилось моментально. Синхронно застучало в висках.

Я ухватила его за рукав. Он быстро нашел своими горячими пальцами мои ледяные и на несколько секунд замер, испытывая заглядывая мне в глаза. Не знаю, что он там собирался увидеть. Пальцы мои начали дрожать, и он сжал мои руки сильнее.

Сама не веря, что делаю это, я потянула его руки на себя, давая понять, что хочу, чтобы он приблизился еще.

Может, он и гений, а я и впрямь вру хуже некуда, но только он при этом оставался самым обыкновенным мужчиной. На это была вся моя надежда. Позволить ему догадаться, что тут кто-то был, и этот кто-то сообразил, что я тогда не вернулась домой, и начал поиски… В общем, это категорически не входило в мои планы.

Он наклонился ко мне и деликатно дотронулся губами до уголка моего рта. В том самом месте, которое я рассекла при падении, получив от него камнем по виску. Маленькая ранка уже почти зажила. То ли его дыхание обдало меня жаром, то ли этот жар пришел из недр моего организма — трудно сказать, но меня обво-локло теплом.

Я чуть повернула лицо, так что его губы были напротив моих. В нескольких миллиметрах — но так и не касались. Это был самый напряженный и жуткий момент в моей жизни.