На неведомых дорогах вселенной - Николай Соколов

Мощный и вычурный звездолёт «Пегас», утыканный, словно броня средневекового рыцаря, кораблями-спутниками причудливых форм, скользил в бездонной черноте гиперпространства. По его силовому щиту, трещащему под напором чудовищного давления искривлённого пространства-времени, змеились голубые молнии, разрывая всполохами окружающую, абсолютную тьму.

Зрелище было завораживающим и смертельно опасным. Если верить физикам-теоретикам, там, за тонкой плёнкой силового кокона, — абсолютное НИЧТО. Пустота, набитая до отказа бесструктурным скоплением электронов и нейтрино. Находились сумасшедшие учёные, рискнувшие проникнуть за щит. НИЧТО ревностно охраняло свои секреты. Никто не вернулся. И теперь в память о них на всех корпусах звездолётов, пронзающих гиперпространство, мигали красные сигнальные огни— тихие, настойчивые маяки скорби по тем смельчакам.

Вахтенного пилота «Пегаса» эта философская бездна не волновала. Развалившись в удобном кресле командной рубки, он лишь изредка бросал ленивый взгляд на трёхмерную голограмму гиперпространственного тоннеля и мечтательно улыбался.

В свои семьдесят четыре он выглядел на пятьдесят, а выправкой хвастался при каждом удобном случае.

- Всё дело, - говорил он, - в тридцати годах, проведённых в гиперпространстве.

Друзьям на стоянках он уже рисовал картины, где капитан внесёт в его нейросеть отметку о преодолении десяти тысяч световых лет, рейтинг гражданина Содружества подскочит до заветных сорока восьми пунктов, счёт в банке распухнет. А там — дом в райском уголке империи, роскошь и, конечно, гарем из самых прекрасных женщин. Мечты были сладкими, подробными, почти осязаемыми и очень далёкими от треска силового щита.

Он так увлёкся, что не услышал, как к бронедвери рубки приложили аварийный ключ. Массивная створка бесшумно съехала в переборку.

В проёме стоял корабельный техник с «Быстрой Эферы». Новый друг. Собутыльник. Человек, который, по всем логам должен был спать в анабиозной капсуле.

Пилот на секунду обернулся, и на его лице застыла не вопросительная гримаса, а приветливая улыбка. Он даже начал было что-то говорить, вероятно, о выпивке или о будущем гареме.

Но не успел…

В следующее мгновение три тонкие, почти невидимые иглы, вылетевшие из рукава техника, пронзили затылок пилота с едва слышным, влажным звуком. Мечты, рейтинг, дом и гарем растворились в мгновение ока, уступив место тихому треску ломающейся кости черепа и короткому, невыразительному спазму мышц.

Тело обмякло в кресле, взгляд, ещё секунду назад полный глупых грёз, остекленел, уставившись в голограмму бесконечного тоннеля.

Ещё одна смерть в безмолвной черноте. Ещё один маяк скорби, зажжённый не ради науки, а ради древнего бога мамоны. Диверсант аккуратно перешагнул через тело, его пальцы потянулись к главной консоли управления полётом флотилии. Красные сигнальные огни на корпусе «Пегаса» мигнули чуть быстрее, и через мгновение синхронизация с ритмом нового пилота была завершена.

Вы когда-нибудь играли в трехмерные шахматы, когда каждая фигура перемещается не в плоскости, а в кубе? Мне пришлось. Аврора (Светозара де л а Веллия) хотела показать себя не только красивой, грациозной, изящной, но ещё и умной, интеллектуально развитой, ну и просто талантливой от природы особой. Ей это удалось, на все сто.

Я, будучи кандидатом в мастера спорта по стандартным шахматам Земли проигрывал ей раз за разом. Нет не правильно, так моя самооценка, уйдет в ноль. Скажем по-другому. Первые три партии Аврора не проиграла, другие две партии я не выиграл, а остальные я хотел свести к ничьей, но она не согласилась. Так себе самообман, но злиться я перестал. Грело душу лишь одно: оказывается, Аврора была чемпионкой по трёхмерным шахматам среди старших классов Империи! Однако сдаваться я не собирался и с упрямством разъярённого быка продолжал осваивать игру.

В отличие от земных трехмерных шахмат, в Содружестве фигуры напоминали не абстрактные короли и ферзи, а звездолеты различных рас, а само поле боя было похоже на голографическую карту космического сражения. Оно и понятно, если земляне вырвались в космос в прошлом веке, то в Содружестве космические корабли бороздят просторы вселенной тысячелетиями.

Однако правила оставались прежними — и в десятой партии мне наконец удалось добиться ничьей. К моей радости и явному неудовольствию Авроры.

Она оказалась ужасной зазнайкой.

— Ты пользуешься подсказками «Умки»! (ИСКИН - Искусственная Интеллектуальная Система) — обвинила она, сверкнув глазами.

Я сделал нарочито обиженное лицо.

— Аврора, я никогда не обманываю своих компаньонов. Особенно таких симпатичных. — Комплимент сорвался сам собой. — Если по правде, мне бесполезно тебе лгать. Ты всё равно почувствуешь обман. Между нами какая-то… особая ментальная связь.

Аврора с интересом посмотрела на меня. Замерла, прислушиваясь к ощущениям.

— Да, — тихо сказала она. — Вот здесь, возле сердца. Получается, мы не можем врать друг другу?

— Не можем. Я заметил ещё кое, что. Мой ранг пси-силы (способности человека к использованию энерго-волновых и энерго-полевых свойств континуума) немного слабее твоего и находится в пределах — D1 или D2. Но когда я нахожусь рядом с тобой датчик Пси-имплантанта показывает рост до С2 или С3. Кстати, твои способности усиливаются ещё больше — до В7 или В8. Позже купим тебе имплант от Сполотов. Он даст прирост природных ментальных способностей до ста процентов.

— Почему не аграфский? — удивилась она. — Нам в пансионате для благородных девиц, на уроках постоянно втолковывали об аппаратной и программной совместимости.

— В федерации Аграфов, - пустился я в объяснения, - в биоимплантатах обязательно делают «закладки».

Аврора помолчала, а затем спросила с ноткой недовольства:

— Тогда зачем мне поставили аграфскую нейросеть, Николас?

- Ты переживаешь из-за возможных закладок? (скрытно внедрённая в защищенную систему