Евгения Федорова - Вселенская пьеса. Дилогия (СИ)

— Три, два, один…

Натужно взвыли двигатели. Корабль пошел вверх гораздо тяжелее, чем шел десять дней назад Эверест, но он поднимался ровно, со всей своей боевой мощью и представительной красотой настоящего боевого корабля. На таком не стыдно было бы и перед носом Сатринга проплыть! Он бы оценил.

— Рик, крен, компенсируй.

— Сам вижу.

Не по уставу совершенно. Какая же субординация была на Эвересте! Хочу ли я того же? Да ни за что! Мне предстоит подружиться со всеми этими людьми. Кроме одного. Одной.

— Курс 8-19-36. Придерживаемся?

— Да.

— Высота триста метров. Полет нормальный.

— Капитан, Центр запрашивает, почему мы отключились? Я правильно поняла, связи с рубкой нет, они не слышат, что здесь происходит?

— Да.

Я взялся за рули.

— Второй пилот — не вмешивайтесь. Следите за показаниями приборов, о превышении показаний докладывайте. Порси, фиксируй курс, докладывай о критической высоте. Не дайте нам разбиться, ребятки! Шквал! Открыть носовые щиты.

— Да, капитан, — отозвался корабль равнодушно.

Медленно сдвинулись створки, и я увидел мутную пелену облаков.

— Зачем, Доров, все равно пойдем по приборам, облачность покажет тебе поверхность, только когда мы воткнемся в нее, — встревожено напомнил пилот.

— Так надо. Рик, готов?!

— Так точно!

— Внимание! Боевые учения. Внимание! Боевая готовность! Занять свои места! Ждать дальнейших указаний!

Я взглянул себе под руки и выдохнул:

— Погнали!

Совместное управление — вещь сложная. Маневрирую я, изменяя движение корабля, бросая его из стороны в сторону, задача Рика скоординировать двигатели так, чтобы мы не рухнули при резких поворотах. Один тут просто не в состоянии справиться.

— Вверх, — я подал максимальную мощность на двигатели и выбрал на себя рули. Взвыли, словно бешеные, турбины. Я ощутил на мгновение перегрузку на вскидку в десять — двенадцать «же» и тут же сработали системы внутренней гравитации, защищая нас от нежелательных воздействий.

Ну, хоть эта часть корабля в полной норме, хотя и запаздывает немного. Посмотрим, что дальше.

— Высота три шесть тысяч семьсот.

Я положил корабль на правый борт и сразу заложил вверх. Едва ощутимо продолжало тянуть в сторону, но Рик мигом убрал остаточный эффект — Шквал порхал в наших руках, словно был пушинкой.

Вниз и сразу в сторону. Я ничего не вижу — только облака.

— Критическая высота триста! — завопил Порси.

И вверх!

Мы задрали нос, звук двигателей, почти полностью стихший, нагнал нас, обрушился страшным грохотом.

Вверх! Вверх!

— Левый первый тяговый перегрев, — негромко отрапортовала Натали.

— Подключить охлаждение, — отозвался я.

Нас все тянуло вверх, и там, на самой границе атмосферы я сделал то, что делать не советую никому: увел машину из вертикального движения в горизонтальное. В одно мгновение.

Взвыла сирена.

— Шестерка заглохла! — настойчиво сообщила Натали. — Нагрузка сто восемнадцать, предельная! Все показатели по красным зонам! Выравнивай.

Но я не выровнял. Мы падали с ускорением всех четырех маршевых двигателей по спирали из-за того, что один из маневровых вышел из строя.

— Отключай! — приказал я.

Корабль пошел ровнее — это Рик вырубил еще один маневровый, чтобы не было противотяги. Курс перестал извиваться, но мы все еще падали.

— Полная мощность на маршевые, выбирай машину!

И я снова задрал нос, давая возможность кормовым двигателям остановить падение.

— Все системы перегружены!

— Ну, давай же, вытягивай, — прошептал я себе под нос и корабль, словно послушавшись, остановил падения и ощутимо пополз вверх.

— Учения закончены. Все свободны. Выход на орбиту по плану. Механикам — срочно устранить неисправность маневрового. Всем спасибо.

Я откинулся в кресле, погладил левый руль. Странный жест, вызванный подсознанием, будто оглаживаю скакуна, который только что удачно перемахнул пропасть, спасая своего седока. Имена эта благодарность к неодушевленной машине, чувство притяжения с механизмом, и делает меня капитаном. Я понимаю корабль, он понимает меня…

Дверь рубки распахнулась, и в проеме возникло перекошенное лицо Тверского:

— Ты что вытворяешь?! — заорал он.

Как неожиданно, мне все же удалось вывести его из себя.

— Пройдите на свое место, полковник, — сухо велел я, — взлет еще не закончен, если двигатели провалят мощность, в лучшем случае получите переломы и сотрясения. Я знаю о случаях, когда удар в потолок головой заканчивался переломанными шейными позвонками. И впредь не нарушайте регламента, перемещение по кораблю до окончания маневров запрещено.

Поняв, что препираться бесполезно, Яр развернулся и вылетел вон, а я не приказал — попросил Рика:

— Дружище, ну ради меня, еще одно усилие, поворот на левый борт.

— Неа, ты дал отбой тревоги, а, значит, вместе с Тверским покатятся по полу и все техники, которые тоже пренебрегают безопасностью в силу черт своего характера, — хохотнул канадец, так и не отрывая взгляда от мониторов. Его задача была еще не закончена, пилот выводил корабль на орбиту.

Я вздохнул. Да ладно, это ж была шутка!

— …что у вас происходит?! Шквал, это Центр! Что у вас происходит?!

— Центр, это Шквал. Все в порядке, маленькая проверка систем. Выходим на расчетную траекторию.

Из динамиков прямо нам на головы вылился замысловатый поток нецензурной брани. Выслушав тираду, я усмехнулся:

— Центр, это Шквал. Вас понял. Буду выходить на связь по мере необходимости. Отключаюсь.

— Нам поставили задачу все время быть на связи… — вяло возразила, а скорее даже напомнила Кортни.

Из динамиков снова смачно матерились, и я мило улыбнулся девушке:

— Отключай уже, не видишь, ребята в штабе перевозбудились.

Она вздохнула и крутанула верньер.

— Просматривай сообщения, если по делу — ответим. Рик, каково мнение о корабле?

— Ты купил какого-то монстра. Предельные перегрузки в двадцать один же, ни единая деталь обшивки не деформировалась, экраны сработали автоматически, все цело. Двигатель мне очень понравились, затухание произошло на ста восемнадцати процентах, дали бы больше — подорвали бы. Но этого стоило ожидать, больше не делай так…

— Как? — невинно уточнил я.

— Как делал только что. Ты напугал даже меня, что уж говорить о команде.

— Я чуть в штаны не наложил, сэр, — честно признался Порси. Он плохо понимал, как нужно общаться, потому что странным образом никакого общения по уставу у нас в рубке не выходило.