Евгения Федорова - Вселенская пьеса. Дилогия (СИ)

— Я чуть в штаны не наложил, сэр, — честно признался Порси. Он плохо понимал, как нужно общаться, потому что странным образом никакого общения по уставу у нас в рубке не выходило.

В довершение всего тренькнул вызов:

— Это медчасть, — подсказала Кортни.

— Ну?

— Доров, ты осел! — с чувством сказал Змей и отключился.

Мы с Риком дружно захохотали, к нам неуверенно присоединился Порси.

Полет начался. Мы не пользовались вторым уровнем подпространства, потому что я был категорически против, хотя Рик весь изнылся: давай, мол, попробуем. Порси рассчитал, что мы могли бы сэкономить на этом восемнадцать часов, но судя по спокойному поведения Тверского, спешки не было, и я не стал рисковать понапрасну.

Полковник после тех «чудес на виражах», которые мы вытворили при взлете, старался со мной не встречаться. Видимо, его терзало острое желание поколотить меня, а так, как в этом желании мы с ним были абсолютно солидарны, тактика непересечения сейчас была самой оптимальной.

Настала пора оценить по заслугам талант нашего повара. Похоже, Тверской любил хорошо поесть, раз, подбирая команду, тем не менее, взял с собой одного совершенно бесполезного человека, который превосходно готовил! Еда была высшего разряда, даже на Земле я не всегда так хорошо питался, как на Шквале. Отведав тайский острый суп и рагу из ягненка, я наведался в к нему поговорить. Я давно уже заметил, что мысли проносятся в голове, но чтобы озвучить их, порою, у нас просто не находится времени, и мы теряем возможность кого-то поблагодарить или обнадежить.

Повар сидел у себя на кухне, тут было жарко, но он не обращал на это внимания — читал какую-то кулинарную книгу, листая пальцем снизу вверх текст с картинками на гибкой электронной бумаге.

— Сенди?

— Да, капитан? — он вскочил, и во взгляде его скользнуло волнение. Худощавый, похожий на подростка азиат с невыразительными, какими-то незапоминающимися чертами лица. — Что-то не так?

— Все великолепно! — честно ответил я. — Еда превосходна. Думаю, у тебя есть немного свободного времени, я хочу познакомиться с тобой получше. Что ты читаешь?

— Вам тут наверное жарко очень, — засуетился парень, и, предугадывая мои дальнейшие слова, услужливо включил мощную вентиляцию, которая тут же забрала все тепло, нагнетаемое печами. — Я его почти не замечаю, у нас всегда тепло и влажно, я даже привык.

Он спохватился, приподнял часть заслонки, выдвигая широкое сидение, похожее на лавку:

— Присаживайтесь. Я читал не развлекательную литературу, просто повару, как и любому другому человеку, нельзя останавливаться на том, что у него уже есть. Я изучал новые методы термической обработки. Вакуумная жарка позволяет готовить при низких температурах без разрушения полезных веществ пищи. Я же должен кормить вас полезно.

Я достал сигареты, вопросительно глянул на повара.

— Нет, не курю, да вы не беспокойтесь, вытяжка все заберет. Когда готовится пища, многие вещества, жир и дым попадают в воздух, но корабль этот отлично оснащен, ведь нельзя же позволить в замкнутом пространстве скопление вредных веществ.

— Тогда я покурю, с твоего позволения. Что у нас сегодня на ужин?

— Вы точно хотите знать, как это называется? — улыбнулся Сенди. — Из главных блюд Вителло томато (это телятина под соусом из тунца), легкий салат из морепродуктов с ананасами, марципановый швейцарский рулет на десерт. И кое-какие еще блюда, которые наполнят швейцарский стол, ореховые муссы, диетические салаты для тех, кто бережет фигуру. Полковник предпочитает начинать ужин с томатного супа, а на завтра я запланировал каре ягненка с мясным рататуем и акроме из морской рыбы…

— Не знаю, что это, но звучит обнадеживающе, — засмеялся я. — Твои произведения, в сущности, совпадают по интриге с названием, но уверен, все будет необыкновенно вкусно. Скажи, ты сам родом откуда?

— Я то? С Тайвани, — Сенди облокотился руками о разделочный стол и положил поверх кулаков подбородок. — Так уж сложилась, что перебрался поближе к бизнесу, в жизни всякое бывает, вот, не мог оставаться там, где был…

— Наркотики? — уточнил я.

— У меня отец был француз, — зачем-то сказал повар. — Потому меня так и зовут. Но отец бросил нас, а мне же надо было мать и сестру кормить.

— Я угадал?

— Да, капитан. Я окончил кулинарное училище, и готовка — это у меня от природы. Знаете, у нас считается, что человек должен жить так, чтобы не кривить душой в первую очередь перед самим собой. Нельзя что-то делать и чувствовать отвращение к поступкам, это ухудшает карму и приносит болезни. Если то, ты делаешь, не приносит удовольствие, нужно отказаться от этого. Мне не нравилось продавать травку, но выхода сначала не было. А потом вроде как уже не было, но я всегда знал, что не смогу не готовить. Устроился в небольшое кафе, мечтал открыть свой ресторан… и те, кто заставлял меня торговать наркотиками, они тоже обещали, что я смогу начать свое дело. А потом Ярослав Семенович как-то зашел к нам перекусить, как раз тогда, когда меня прижали к стенке силовики наркокартеля. Им очень не нравилось, что я отлыниваю от своих непосредственных обязанностей… А Ярослав Семенович очень хороший человек.

Я глубоко затянулся.

— Он помог мне, вывез нас всех вместе с матерью и сестрой сюда, устроил на работу. Мои девочки сейчас ни в чем не нуждается и им ничто не угрожает. И все это благодаря полковнику. Не могу себе представить человека, который, увидев беду другого, вот так сделал все возможное, чтобы помочь, даже если учесть, что помощь эта не так уж и дорого ему встала. Сильные нашего мира обычно не обращают внимания на таких вшей, как мы. А теперь я, может быть, стану известным, ведь я лечу в космос! Если только удастся, я добуду с других планет такие рецепты, которые станут основой кухни моего собственного дела!

— Скажи, — прервал я размечтавшегося повара, — а что ты еще умеешь делать, кроме как готовить?

— Я? Как обычный человек, — подумав, ответил он, — могу розетку починить, могу машину… водить, могу угнать глайдер, знаю компьютер, но как обычный человек.

— Как же ты можешь быть обычным человеком, если летишь в космос? — задал я странный вопрос и получил от этого застенчивого и похожего на доброго ребенка человека еще более странный ответ:

— Но ведь я еще ничего не сделал, чтобы быть необычным. То, что я готовлю еду в космосе, оно ни чем не отличается от того, что я готовил еду внизу.

Он постучал ногой по полу, и это должно было символизировать Землю. Если бы он знал, что Земля от нас сверху, интересно, он стал бы показывать на потолок?