Сокровища далёких галактик - Николай Соколов
— Я рад твоей бдительности, — отозвался Николас, — но мы со Светой первые две недели тоже не вылезали с «Пегаса», пока капитан не намекнул насчёт его воздуха.
— Кроме случая с пилотом, сделавшим вашей супруге непристойное предложение, — парировала Ариадна.
— А, тот тип. Я хотел устроить ему внеплановый стыковочный манёвр лицом об пол. Но Света оказалась умнее.
— Она применила базовую пси-технику внушения. Фраза «прости, мой муж - этот дебил просто засранец» вызвала у объекта острый приступ паники и недержания. Эффект был… наглядным и запашистым.
— Да уж, — рассмеялся Николас. — Веселая была шутка. Аж два раза и отбила охоту грубить дамам.
— Шеф, — мягко вклинился в разговор спокойный голос Умки, его персональной нейросети. — Баронесса завершает сеанс. Рекомендую приготовить кофе. Уровень нейронной усталости критический.
Николас кивнул, поднялся и прошёл в кают-компанию. Пищевой синтезатор премиум-класса, подарок аграфов, с тихим гудением создал два ароматных облака в чашках. Искусственные зерна, настоящий запах.
Дверь отъехала, и вошла Светозара. Грация де ла Веллия оставалась при ней, но глаза напоминали затуманенные глубины зеленого омута, переполненные чужими знаниями. Она приняла чашку, позволив теплу согреть ладони.
— Мне снились корабли, Ник, — тихо сказала она, глядя в тёмный экран. — Не симуляция. Настоящие. Они атаковали «Аврору».
Николас обнял её, почувствовав легкую дрожь усталости и перенапряжения. Он верил в её интуицию больше, чем в самые точные расчёты. Если Светозара видела эхо будущей битвы, значит они летели не в пустоту. Опасность могла, была двойной: в призраках прошлого и в алчности настоящего, готовой растерзать союз при первом же намёке на баснословные барыши.
— Я верю тебе, — сказал он, и в голосе прозвучала не печаль, а стальная решимость. — Значит, сокровища – реальны. И нашим спутникам придётся крепко подумать, прежде чем плюнуть на договор.
Внезапно тишину нарушил голос Ариадны, прозвучавший в их нейросетях без всякого предупреждения. На этот раз сквозь обычную размеренность слышалась стальная нотка тревоги:
— Барон, баронесса. Аномалия подтверждена. Цель идентифицирована. Корабельный техник «Быстрой Эферы» предпринял несанкционированное проникновение в командную рубку «Пегаса» в обход всех постов. Его действия выдают профессионального диверсанта. Рекомендую немедленно перейти в состояние повышенной готовности.
— Где остальной экипаж? — спросил Николас, уже вставая, его мускулы, только что ноющие от усталости, теперь были напряжены и готовы к бою.
— Напомню, капитан «Пегаса» Смоллет потребовал полную экономию, — разъяснила Ариадна. — Большинство экипажей – в анабиозе. На «Быстрой Эфере» бодрствует лишь старший помощник. Техник должен спать.
— Значит, он обманул ИСКИН своего судна, — медленно проговорил Николас, встречаясь взглядом со Светозарой. В её глазах вспыхнул тот самый холодный, ясный, боевой огонёк аристократки, чьи предки рубили головы драконам. — Но мы-то уже ждали подвоха.
Он сделал глоток кофе, осторожно поставил кружку на стол с аккуратным щелчком и, взяв Светозару под локоть, быстрым шагом отправился с ней в командирскую рубку.
— Да, Ари? Будем считать, что наша приключенческая история началась. Неизвестный сделал свой первый ход.
Он повернулся к идущей рядом жене, и его лицо озарилось не приветливой улыбкой, а хищным оскалом молодого волка, учуявшего запах свежей крови.
— Ари, разрешаю действовать. Приведи «Конька» в предстартовую готовность. В случае чего, воспользуйся им. А мы прикроем.
То же время. Корабль-матка «Пегас» Командная рубка.
Мощный и вычурный звездолёт «Пегас», утыканный, словно броня средневекового рыцаря, кораблями-спутниками причудливых форм, скользил в бездонной черноте гиперпространства. По его силовому щиту, трещащему под напором чудовищного давления искривлённого пространства-времени, змеились голубые молнии, разрывая всполохами окружающую, абсолютную тьму.
Зрелище было завораживающим и смертельно опасным. Если верить физикам-теоретикам, там, за тонкой плёнкой силового кокона, — абсолютное Ничто. Пустота, набитая до отказа бесструктурным скоплением электронов и нейтрино. Находились сумасшедшие учёные, рискнувшие проникнуть за щит. Ничто ревностно охраняло свои секреты. Никто не вернулся. И теперь красные сигнальные огни на корпусах звездолётов мигали в такт — тихие, настойчивые маяки скорби по тем смельчакам.
Вахтенного пилота «Пегаса» эта философская бездна не волновала. Развалившись в удобном кресле командной рубки, он лишь изредка бросал ленивый взгляд на трёхмерную голограмму гиперпространственного тоннеля и мечтательно улыбался.
В свои семьдесят четыре он выглядел на пятьдесят, а выправкой хвастался при каждом удобном случае. Всё дело, говорил он, в тридцати годах, проведённых в гиперпространстве. Друзьям на стоянках он уже рисовал картины: вот капитан внесёт в его нейросеть отметку о преодолении десяти тысяч световых лет, рейтинг гражданина Содружества подскочит до заветных сорока восьми пунктов, счёт в банке распухнет. А там — дом в райском уголке империи, роскошь и, конечно, гарем из самых прекрасных женщин. Мечты были сладкими, подробными и очень далёкими от треска силового щита.
Он так увлёкся, что не услышал, как к бронедвери рубки приложился аварийный ключ. Массивная створка бесшумно съехала в переборку.
В проёме стоял корабельный техник с «Быстрой Эферы». Новый друг. Собутыльник. Человек, который, по всем логам, должен был спать в анабиозной капсуле.
Пилот на секунду обернулся, и на его лице застыла не вопросительная гримаса, а приветливая улыбка. Он даже начал было что-то говорить — вероятно, о выпивке или о будущем гареме.
Но не успел.
В следующее мгновение три тонкие, почти невидимые иглы, вылетевшие из рукава техника, пронзили затылок пилота с тихим, влажным звуком. Мечты, рейтинг, дом и гарем растворились в мгновение ока, уступив место тихому треску ломающейся кости черепа и короткому, невыразительному спазму мышц.
Тело обмякло в кресле, взгляд, ещё секунду назад полный глупых грёз, остекленел, уставившись в голограмму бесконечного тоннеля.
Красные сигнальные огни на корпусе «Пегаса» мигнули чуть быстрее — будто на мгновение синхронизировались с новым, тихим ритмом. Ещё одна смерть в безмолвной черноте. Ещё один маяк скорби, зажжённый не ради науки, а ради древней, как сама жадность, цели. Диверсант аккуратно перешагнул через тело, его пальцы уже потянулись к главному консоли управления полётом флотилии.
Командный мостик «Авроры». Чуть позже.
Тишина на мостике «Авроры» стояла, густой, натянутой, как тетива перед выстрелом. Николас стоял, нежно обняв Светозару, но теперь его тело было собрано в тугую пружину. Даже усталость баронессы отступила перед холодным приливом адреналина, её зелёные глаза прояснились, став острыми и безжалостными, как у её деда императора, вершившего судьбы государств.
— Ари, статус, — скомандовал Николас. Голос звучал тихо, но в нём не осталось и тени прежней расслабленности.
—