Лекарь Алхимик. Том 2 - Сергей Соколов

Система, как обычно, была лаконична, без лишних подробностей, которые могли мне хоть как-то облегчить жизнь.

[Системное сообщение: при первичном прямом просмотре следов яда не выявлено.]

Хорошо. Значит, поверхностность чиста, а что до других мест? Я всё равно продолжал смотреть.

— Ладно, — я чуть опёрся на стол, давая себе секунду, чтобы перестроить вопросы. — Тогда по‑другому. Опишите мне, как вы приносите воду в комнату. По шагам.

Они заговорили по очереди, уже привычные фразы: северное крыло, склад, Виталий у двери, кувшин в руки, коридор, комната, тумбочка. Марина — спокойно, по‑деловому. Катя — торопясь, иногда сбиваясь. Алина — ровно, без лишних подробностей.

Я слушал — и смотрел. И в какой‑то момент заметил, как Алина ненадолго отвела взгляд в сторону кувшина. Но затем эта секундная заинтересованность моментально пропала.

Я проследил за её взглядом и перевёл фокус ниже — к рукам Кати. Под алхимическим зрением кожа на мизинце правой руки чуть потемнела, вырисовывая тонкий, знакомый ореол вокруг ногтя. Та же структура яда, что я видел в лёгких Елены, только в миниатюре.

В обычном зрении простая тень. В моём — чёткая отметка контакта. И это проигнорировать уже не выйдет.

Катя в этот момент нервно тёрла тот самый палец о ладонь, будто хотела стереть с кожи то, чего не видела.

Интересно.

Я выдохнул, делая вид, что ничего особенного не заметил, и потянулся к кувшину, на этот раз беря его обеими руками.

— Хорошо, — сказал я чуть громче, чтобы переключить их внимание. — Раз вы все уверяете, что с водой было «как всегда», давайте проверим хотя бы это.

Я налил из кувшина воды в стеклянный стакан — ровно на один глоток. Поставил на край стола, ближе к ним.

— Катя, — обратился я как будто случайно, — подойди.

Она замерла на секунду, но послушно шагнула вперёд. На лице — испуг, но не отвращение. Стакан она взяла без колебаний, пальцы чуть дрожали, но хват был уверенный.

Я следил за ней, но краем глаза — за Алиной.

Та поначалу стояла неподвижно. Но как только стакан оказался в руках Кати и та поднесла его ближе к лицу, у Алины заметно расширились глаза. Плечи напряглись, пальцы, сложенные перед собой, судорожно сжались в замок.

Ей страшно?

— Я… выпить? — неуверенно спросила Катя, уже поднося воду к губам.

— Можешь, — спокойно ответил я. — Всего глоток.

Она была готова послушаться. Глянула на меня, потом — на Платонова, который молча наблюдал, и прижала стакан к губам.

Алина в этот момент едва заметно подалась вперёд. Настолько чуть, что обычный человек вряд ли обратил бы внимание. Но расширенные зрачки, побелевшие костяшки пальцев и стиснутая челюсть выдали её с головой.

Я поднял руку.

— Стой, — сказал я мягко, но твёрдо, и буквально двумя пальцами перехватил донышко стакана, не давая Кате сделать глоток.

Она вздрогнула, замотала головой, поспешно отодвигая воду от губ.

— Подожди, — я забрал стакан у неё из рук, не сводя взгляда с Алины.

Та уже успела вернуть лицу спокойствие, но слишком поздно. Момент первой, реальной реакции я запомнил.

Я чуть повернулся боком, глядя то на одну, то на другую девушку.

— Знаешь, Катя, — произнёс я рассеянно, словно передумав, — всё‑таки не ты у нас сегодня главный герой.

Я развернулся полностью к Алине и протянул стакан уже ей.

— Выпей, — спокойно сказал я. — Всего один глоток.

Алина на мгновение встретилась со мной взглядом. Ни страха, ни растерянности — только лёгкая, вежливая улыбка.

— Как скажете, господин, — тихо отозвалась она.

Она без тени колебаний взяла стакан. Пальцы легли на стекло уверенно, без дрожи. Поднесла воду к губам и…

Запястье дёрнулось. Она резко метнула стакан в мою сторону. Движение было отработанное, быстрое, не «случайное». Я успел лишь инстинктивно закрыть лицо рукой. Стекло разлетелось о край стола, вода брызнула на пол.

Практически одновременно с этим её другая рука нырнула в карман фартука. Пальцы выхватили небольшой металлический цилиндр, размером с детский кулак.

— Стоять! — рявкнул Платонов, но было поздно.

Алина чиркнула пальцем по рифлёной грани и швырнула цилиндр на пол посреди кабинета.

Хлопок был коротким, глухим. В следующую секунду полыхнул густой серый дым, стремительно заливающий помещение. Глаза защипало, горло свело, в голове на миг прыгнуло давление — состав был далеко не простой.

Она уже рванула к окну. Но я был к нему ближе.

Я бросился вперёд почти вслепую, ориентируясь по смазанному силуэту в дыму и вспышке её движения. Пальцы нащупали её запястье, и я сжал его до хруста, дёрнув себя на неё. Разворот, потянул её вниз, полу навстречу.

Мы вместе рухнули на ковёр. Я не стал играть в аккуратность, просто прижал ей коленом спину, одной рукой заломал за спину запястье, второй вжал плечо к полу.

Алина зашипела, выгнулась, как кошка, пытаясь вывернуться. Пыталась царапаться, пнула меня пяткой по голени, попыталась вцепиться зубами в предплечье, но я уже просто сместил вес, лишая её рычага.

— Лежи! — процедил я, усиливая нажим. — Лежи тихо.

Она выругалась сквозь зубы, на незнакомом мне диалекте, коротко и зло. Вжималась в пол, пыталась вывернуть руку из захвата, но сил не хватало.

Дым тем временем заполнял кабинет стеной. Лёгкие отреагировали моментально — тяжесть, головокружение, в голове муть.

— Воздух, — коротко бросил Платонов.

Виталий среагировал моментально. Он шагнул вперёд, поднял руки, выпрямив ладони, и воздух вокруг него дрогнул. Потоки энергии сжались в узкий канал. Сперва у пола, потом выше.

Ветер взвыл в замкнутом пространстве. Дым, ещё секунду назад висевший плотной завесой, понесло к окнам. Мутная стена заколыхалась, прилипла к стеклу и, под напором воздуха, через чуть приоткрытую створку вытянулась наружу, рваными кусками вылетая в сад.

Я и Платонов, задержали дыхание и ждали, когда завесу прорвёт. На полу, рядом со столом, уже лежали без сознания Марина и Катя.

Дым оседал на них плотнее всего.

Это была не просто «дымовая шашка». Под алхимическим зрением остатки газа поблёскивали мягким, мутным светом. Сильное снотворное, вперемешку с лёгким паралитиком. Для обычного человека — счёт на секунды.

Но мы с Платоновым и Виталием были одарёнными. Нас так просто не вырубишь.

Когда воздух в кабинете более‑менее прояснился, я перевёл дух и чуть ослабил давление на спину Алины — ровно настолько, чтобы она