Князь Андер Арес 13 - Тимофей Грехов

Я за эти три дня сделал для Сони то же, что сделал для себя.

Тело.

Пришлось помучиться, всё-таки Соня не могла мне предоставить кровь литрами. И я потратил много времени на копирование взятой у неё крови.

К слову, копия Сони далась мне легче, потому что второй раз всегда легче. И к встрече с её родителями две копии лежали в стазисе бок о бок.

Ужин назначили у Лебедевых, в их доме, в субботу. Виталий пришёл один, без Марины, и посмотрел на меня так, что стало ясно: Соня попросила брата прийти, не объясняя причины, и он теперь гадал, не собираюсь ли я просить у генерала руку его дочери. Лариса Николаевна накрыла стол, и был он такой, будто она весь день стояла у плиты. Генерал сидел во главе, в домашней рубашке, и внимательно смотрел на меня.

После горячего Соня посмотрела на меня, и я достал пергаменты.

Представил я это так же, как в первый раз. Мир Гарри Поттера, договоры, имеющие силу, магическое таинство. Виталий заржал. Лариса Николаевна сказала, что в её возрасте уже поздно играть, но взяла перо. Генерал пергамент прочитал целиком, дважды, потому что был человеком, который ничего не подписывает не читая, и потом посмотрел на меня поверх листа.

— Договор о неразглашении, — сказал он. — Интересная игра, Константин.

— Вы подпишите, товарищ генерал, а потом я объясню.

Он подписал. Медленно, глядя на меня, а не на бумагу.

Дальше всё шло по накатанной. Пергаменты сорвались со стола и легли мне в руку. Лариса Николаевна ахнула. Виталий вскочил, уронив стул. Генерал не двинулся, только пальцы у него на столе сжались, и он произнёс очень тихо:

— КАКОГО ЧЁРТА!

Я щёлкнул пальцами, и в столовой Лебедевых предстал архангел.

Лариса Николаевна перекрестилась. Виталий попытался сесть на стул и упал, забыв, что уронил его.

Затем я дезактивировал иллюзию и спрятал крылья, начал рассказ.

Причём короче, чем своим. Другая планета, другое тело, магия, финары, возвращение, ангел. Про войну на Грее я не сказал ни слова. Соня попросила меня об этом. Так что для Лебедевых Соня отправлялась в мир, где есть магия, драконы и эльфы, и где она станет женой князя Арес.

Про то, что князь уже женат, я, признаться, тоже умолчал.

— Ты уезжаешь, — догадалась Лариса Николаевна, когда я закончил. Она смотрела на дочь. — С ним на другую планету.

— Да, мам.

— Навсегда?

— Не знаю.

Лариса Николаевна встала, вышла из столовой, и через минуту вернулась с платком.

Генерал молчал очень долго.

— Я всю жизнь, — сказал он наконец, — служил этой стране. Я видел вещи, о которых не расскажу даже жене. Но я никогда, ни разу, не думал, что буду сидеть с магом с другой планеты. — Он сделал паузу, и стукнул кулаком по столу. — Не отпущу.

— Папа! — с возмущением произнесла Соня.

— Она уже всё решила, — сказал я. — И я пришёл, чтобы вы знали, куда она уходит и с кем.

Генерал посмотрел на Соню. Она смотрела на него.

— Виталий, — сказал он.

— Да, пап, — поднимаясь с пола сказал Виталий.

— Налей.

Виталий встал и налил. Всем, включая мать, которая обычно не пила.

— За тебя, дочь, — сказал генерал и выпил один, не дожидаясь остальных.

Дальше был долгий рассказ. Лариса Николаевна спрашивала про быт, про то, что там едят, есть ли врачи, а Соня отвечала так, будто уже там жила, потому что три ночи слушала меня. Виталий спрашивал про драконов и не верил, пока я не показал ему на ладони маленького, огненного, размером с воробья. Генерал спрашивал о другом. Он спрашивал, что будет с Землёй после моего ухода, кто будет держать договор, кто остановит, если кто-то решит, что ангел ушёл и можно. Я ответил, что договор держится на крови и в моём присутствии не нуждается. Что нарушивший умрёт, и умрёт его род, и об этом знают все, кто подписывал. Генерал кивнул так, будто получил ответ, которого ждал.

Уходя, я задержался в дверях. Генерал стоял рядом, и я сказал ему.

— Через неделю, самое большее через две, вы увидите в новостях, как мы с Соней погибли. Это будет постановка. Тела будут настоящие, но это не мы.

Он смотрел на меня несколько секунд.

— Ты хочешь, чтобы генерал ФСБ прикрыл инсценировку гибели собственной дочери.

— Ничего прикрывать не надо. Тела будут настоящими, но не нами.

Он не ответил.

* * *

Отправились мы через неделю.

Родителей я предупредил заранее. Мать, Ксюшу, Артёма, Лебедевых. Сказал каждому одно и то же, мол скоро вы увидите в новостях, что мы погибли, и вы должны держаться так, как держались бы, если бы это было правдой. Плакать, хоронить, принимать соболезнования и отвечать на звонки. Потому что на них будут смотреть, и чем правдивее будет горе, тем меньше вопросов останется потом.

Оставалось ждать. Но в этом мире ждать беды приходится недолго.

На шестой день, вечером, благодаря сканирующим чарам я узнал, что в Кировском районе горит двухэтажное здание, деревянное внутри, с детской студией на втором этаже, где вечером занимались танцами. Тридцать детей, две преподавательницы, четверо родителей в раздевалке. Загорелось внизу, в подсобке, где хранили краску и растворитель, и огонь пошёл по лестнице раньше, чем кто-нибудь успел понять, что горит.

Я телепортировался в квартиру, где Соня ждала меня с сумкой у двери, схватил её за руку, и мы оказались во дворе горящего дома.

Дальше мы действовали так, как должны были работать два человека, оказавшиеся рядом с бедой. Соня ничего не боялась зная, что я защищу её.

На виду, под окнами, где уже собирались люди с телефонами я выбил дверь чёрного хода, и мы вошли внутрь. Я окружил Соню воздушным коконом, чтобы ей не мешал дым. На втором этаже дети сидели в дальнем зале, у окна, потому что преподавательницы, дай им Бог здоровья, увели их подальше от дыма и не дали разбежаться.

Я выбил раму. Внизу уже стояли мужчины из соседних домов, я крикнул им, чтобы ловили, и мы с Соней стали передавать детей вниз.

Со стороны это выглядело так, как показывают в кино. Мужчина и женщина в куртке, стоящие в окне горящего дома, и дети, которых они спускают одного за другим на руки людям внизу. Тридцать детей, двух преподавательниц и четверых родителей, всех до одного.

Внизу это снимали десятки телефонов.