Князь Андер Арес 13 - Тимофей Грехов

Я повернулся к Соне. Она стояла в дверях с бокалом в руке, и смотрела на меня, и в мыслях у неё была такая ясность, какой я у неё не видел никогда.

— Я боялся этого вопроса, — сказал я.

— Ты сейчас это серьёзно? — спросила Ксюша у Сони.

— Да, — ответила Соня, и повернулась ко мне. — Не передать словами, как я сержусь на тебя. Я бы тебя убила. Но, — сделала она паузу, — также всё моё нутро кричит мне, что если я отпущу тебя, буду жалеть до конца своей жизни.

— Соня, ты должна понимать, что я уже не человек в прямом смысле этого слова, и что…

— Плевать, — перебила она меня, перейдя на повышенный тон.

— Ох, девочка моя, — встала мать и подошла к Соне. — Ты подумай только о своих родителях? Тем более, Костя говорит, что там война, и…

— Я его люблю, — сказала Соня. — И, если он любит меня, — она посмотрела на меня, — и возьмёт с собой.

В комнате стало тихо. Артём смотрел на Соню с уважением, Ксюша с ужасом, мать с жалостью, отец с интересом. Я смотрел на Соню и пытался найти в её голове хоть одно сомнение, хоть одну щель, в которую можно было бы вставить довод. Но таковых не было.

— Да уж… — сказал отец, наливая по рюмкам. — Давайте выпьем и закусим. Я таких вкусностей ни разу не ел, и вряд ли ещё раз получится.

— Получится, Александр Александрович, — сказал Артём тестю. — Вы теперь моя семья, а я люблю пробовать что-то новенькое.

— Спасибо, Артём, — с благодарностью сказал отец.

И мы выпили.

Просидели до полуночи. Разговор пошёл иначе, как идёт разговор у людей, которые перешагнули через что-то и теперь идут по другой стороне. Отец расспрашивал про войну на Грее. Какой там быт, денежная система, какое оружие, какая тактика, сколько людей. Я показал им кровавые кликни, свои магические доспехи, создал иллюзию и показал созданные мной магоболты.

Мать спрашивала, чем кормят ребёнка-дракона, и я честно сказал, что мясом, и она ужаснулась, а потом сказала, что, в общем, и Ксюша в детстве ела только сосиски. Ксюша спрашивала красивая ли Нанали, и я сказал, что да, и Ксюша посмотрела на Соню, а Соня сказала: «Пусть. Я тоже». Артём пытался понять экономику Греи и спрашивал, что там с деньгами, с торговлей, с логистикой, и, ей-богу, к концу вечера он уже прикидывал, что бы он там открыл.

Ушли они в первом часу. Мать так долго обнимала меня в дверях, что отец потянул её за рукав. Ксюша поцеловала в щёку и шепнула: «Дурак ты, братец, но я тобой горжусь».

Осталась только Соня.

Мы молча убрались со стола, после чего приняли душ и когда она вышла, легла рядом и положила голову мне на плечо. И вскоре я ещё несколько часов рассказывал ей про Грею.

Про Виндар, город, который стоит на моей земле, и про замок Арес. Про то, что вода там из реки, и я делал систему очистки, потому как иначе с нами отказался торговать морской народ. Про школу, которую я открыл и назвал именем женщины, которую любил. Про газету. Про личей. Про Пустошь, где живут вестники смерти, про тварей Пустоши, которые до последнего времени были главным злом на планете. Но теперь их место заняли фриранцы.

— А там есть море? — спросила Соня.

— Есть и очень тёплое.

Она молчала минуту.

— Знаешь, после всего, что ты рассказал, я поняла, что не умею ничего, что там нужно, — сказала она.

— Там нужны люди, которые умеют считать и договариваться. Мой брат Сэм тебя расцелует.

— А твоя жена?

Я думал об этом всё время, пока рассказывал. И, врать не буду, ответа у меня не было. Как я объясню родне на Грее всё, что со мной произошло? Откуда моя душа, я рассказывать не собирался, это осталось бы со мной. Но как объяснить появление Сони, Нанали? Конечно, я помнил, что она как-то говорила, что моногамия, это не про драконов, что они живут тысячи лет и она не против будущих жён. Тогда я был против, и сказал, что если у Нанали будет любовник, то на этом нашим отношениям придёт конец. Немного подумав, я понял, что Нанали вряд ли пойдёт на такой шаг. Потому что у драконов есть врождённые инстинкты, и чем сильнее супруг или супруга, тем сильнее будет ребёнок. В общем, это был вопрос выживания всей расы.

— Нанали сама говорила, что не против, — ответил я. — Осталось проверить её слова на деле.

Соня кивнула, будто это что-то решило.

— Много у тебя там женщин? — вдруг спросила она.

Я рассказал ей про Лилию. Первую, которую я полюбил на Грее, и которая погибла. Что я до сих пор скучаю по ней, и что Нанали ревнует к мёртвой, хотя это крайне глупо. Потом рассказал про Софью, которая была мне дорога и которую мне пришлось убить. Про то, что на Грее князю сватают невест со всех сторон, и что дроу, гномы, Святая Церковь, все подсылали своих, и что мне это не нравилось.

Соня слушала внимательно и ни разу не перебила. Когда я закончил, она сказала:

— Понятно. Конкуренция.

— Сонь.

— Молчи. Я справлюсь.

Мы так и уснули.

Утром, пока Соня спала, я сел за стол и создал ещё три договора. Для её родителей и для Виталия.

Работа заняла минут десять. Те же руны молчания, та же обратная связь с пропажей голоса, только имена наверху были другие. Генерал Лебедев. Лариса Николаевна. Виталий. Я смотрел на имя генерала и думал, что человек, который собирал на меня папку, установил прослушку в моей квартире и подозревал меня неизвестно в чем, наконец-то узнает, кто я такой. Признаться, я ждал этого разговора с некоторым интересом.

С ними удалось встретиться через три дня.

Раньше не получилось, потому что генерал был в Москве, а Соне требовалось время. Три дня она провела так, как, наверное, не проводила ни одну неделю в жизни. Покупатель на её компанию нашёлся быстро, тот, кто ещё месяц назад приценивался. Она продала ему все четыре офиса вместе с людьми. Дешевле, чем продала бы без спешки, но всё же продала. Сотрудникам объявила, что уезжает, и никто не спросил куда, потому что после войны люди