Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 - Семён Афанасьев

— Логично.

— У вас были мысли надавить на нас физически?

— Двое ваших коллег, которые на корабле — с Кюсю, это не деревня. Там все на виду. На относительно безлюдном острове живёте только вы.

— Да или нет?

— Мне объяснили, почему иммиграция НЕ может «сдаться», до того, как в голове сформировалась сама мысль, — Мая коснулся пальцем виска. — Танака-сан очень хорошо донёс буквально парой слов, что после таких действий для его бывших коллег есть только один безопасный путь.

— Какой?

— Стоять до конца.

— Как он это объяснил?

— «Если они „уступят“, они становятся соучастниками и теряют государственную защиту. А если не уступят, эта защита включается автоматически. Для них рациональный выбор — стоять до конца».

— Всё верно.

— Ещё пояснил, что офицеры иммиграции в момент любого давления обязаны немедленно зафиксировать угрозу; доложить по линии Immigration Services Agency и в министерство юстиции — включить какой-то ваш протокол взаимодействия с прокуратурой.

— И это вас остановило?

— Когда я считаю, что конкретный чиновник не прав, личные риски меня не останавливают. Доказательство было на позапрошлой неделе: пикет Эдогава-кай на токийском перекрёстке между… — Мая хотел назвать улицы памятного противостояния, после которого он и оказался в Общественном совете МВД.

— Я помню, в новостях передавали.

— Так что, меня остановило не это.

— А что?

— Танака-сан напомнил слова дочери, они были в новостных каналах — инцидент снимался на видео, в сети есть.

— Что она сказала?

— «Эдогава-кай Японией не торгует. Мы не барыги, а последний оплот надежды на справедливость». Ваш бывший коллега, цитируя её, заметил, что и простые инспектора иммиграции Японией тоже не торгуют.

— И к какому окончательному выводу вы пришли?

— Я сейчас беседую с вами, а как будто на экзамене.

— Вы же сами начали разговор, — теперь плечами пожал чиновник. — Молчу уже, разговор, на который я формально не имею права. Ни — лично с вами, ни — в момент исполнения служебных обязанностей на проверке документов.

— К какому выводу я пришёл: я неожиданно подумал, что рано или поздно пора остановиться. Если сейчас всё складывается так, что мы попадём в Парламент, правильнее начать менять мир вокруг себя прямо сейчас.

— Это как?

— Остаться в рамках. Добровольно ограничить собственный арсенал — отказаться от части инструментария, — Мая кивнул на крепких и небрезгливых ребят, спокойно ожидающих в машинах. — По крайней мере, в ряде ситуаций типа этой.

— Что вам тогда останется в конкретном случае?

— Ну, Чень вообще спокоен, — нехотя ответил оябун. — Говорит, после всего что было, Сингапур — меньшее из проблем. Не Япония так не Япония. Хотя я и хотел бы его видеть у себя в гостях.

Он немного помолчал, затем продолжил:

— А с вашими процедурами, если они меня как гражданина не устраивают, я буду разбираться в Парламенте и через некоторое время — меняя законы, голосуя на сессиях, входя в комитеты, выполняя тупую бумажную работу, — последняя фраза вырвалась против воли. — Или запасной вариант для Ченя, я уже говорил. Подать заявление о просьбе убежища — в этом случае вы не имеете права его выдворять до рассмотрения.

— Да, Япония является участником Конвенции о статусе беженцев 1951 года и Протокола 1967 года. Но нюансы здесь очень важны: подача заявления о беженстве не гарантирует автоматического въезда, особенно в малом порту с минимальным штатом. — Инспектор что-то набрал в планшете, отвечая коллегам.

— Уже хлеб. Главное, подать заявление можно на границе или в порту въезда.

— А потом?

— Вы меня спрашиваете? — поиронизировал Мая. — После подачи заявления Япония как минимум не может депортировать человека в страну, где ему угрожает опасность.

— Но это не означает, что ему разрешено свободно передвигаться или сразу сходить на берег. Скажу больше, подав заявление, ваш друг юридически защищён от немедленной депортации — да. Но свободы он не получит, пока не будет рассмотрена его заявка, — интонации были с намёком. — А это не один день, чтобы мягко. — Чиновник словно играл в некий виртуальный пинг-понг.

— Вы же не можете не зарегистрировать заявление.

— Мы и рассматривать его не можем, только фиксируем. Что не отменяет последующих интересных событий с вашим товарищем.

— А какие они в этом сценарии, те интересные события?

— По процедуре, такого пассажира эвакуируют в центр беженцев. Их два, Токио и Осака. Временная защита: пока идёт рассмотрение, человек юридически в Японии, но не на свободе. — Офицер выдержал паузу и добавил. — Зависит от решения в Токио, в центральном аппарате нашей службы.

— Уже лучше. Хотя бы его статус поменяется: нельзя депортировать обратно в страну происхождения до решения, появляется юридическая защита от немедленных репрессий, — кивнул борёкудан. — Попутный вопрос. В этом центре беженцев в Токио или в Осаке он только ночует, а в город выходить может? Это же не тюрьма?

— Не тюрьма. Центр для соискателей убежища в Японии — режимное, но гражданское размещение. Ночует там обязательно, днём может выходить…

— Ха, — во взгляде Мая зажглась ирония.

— … по разрешению администрации, в пределах установленного района, с обязательным возвращением к определённому часу, — чиновник вернул ухмылку. — Паспорт изымается, выдаётся временное удостоверение.

— Да и пёс с ним, с паспортом. Если есть правила, но решёток и камер нет — это ближе к общежитию с контролем, а не к тюремному изолятору.

— Согласен. Хотя на месте вашего иммиграционного адвоката лично я бы порекомендовал иное.

— Что?

— Первое. Выехать, получив отказ — вы не можете заставить офицера иммиграции передумать, не можете лишить меня права отказать. Но ваш товарищ может выехать в третью страну (Корею, Таиланд, Сингапур), — собеседник прошёлся оценивающим взглядом по корпусу MUDO. — Там обратиться в посольство Японии — запросить визу. МИД — другая структура, не мы, не юстиция.

— Хм.

— Второе. Если вы со своей стороны организуете ему официальное приглашение на работу либо в инвестиционный проект, либо консультационный контракт — визу посольство даст.

Мая слушал, не перебивая.

— Ещё вариант, редкий, но рабочий. С учётом вашего положения в Совете МВД.

— Внимательно слежу за ходом вашей мысли.

— Если у вашего китайца есть в Японии дело, связанное с судом…

— Например?

— Официальные показания. Участие в расследовании (не обязательно уголовном). Тогда появляется процессуальный интерес государства, — на лице чиновника впервые мелькнули какие-то эмоции.

— Благодарю, — медленно проговорил борёкудан.

— В последнем случае для отказа вашему товарищу во въезде моему коллеге понадобится, ни много ни мало, Министр юстиции лично.

— Ух ты. — Глава Эдогава-кай впечатлился.

— Не верите мне — спросите у своего контакта! — собеседник понял по-своему. — У Танаки-сан! Если его слово для вас более весомо!

— Да я не к