Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 - Семён Афанасьев

— Миёси-сама!

— Да?

— Ваша дочь говорила хорошие слова, они есть в сети.

— Какие⁈ — Мая по инерции заинтересовался.

— «… Эдогава-кай Японией не торгует». В моей бывшей службе, которая у некоторых соседей по региону называется пограничными войсками, Японией тоже не торгуют. — Танака помолчал. — Уж во всяком случае, не такие простые инспектора, как я. Как те, которые сейчас работают на борту…

— Спасибо. Понял. Услышал. Я ваш должник.

— … И не как тот старший инспектор, который, вы говорите, стоит на пирсе и которого вы хотели сфотографировать. Хорошего вам дня.

— Благодарю. Вы мне сейчас очень помогли, — Мая с силой выдохнул и расправил плечи.

— Не за что, Миёси-сама. Я на связи, если что — звоните.

— Есть за что, — договаривал оябун уже в пустоту, поскольку собеседник разорвал соединение.

* * *

Со следующей продой постараюсь не задерживать — пишу

Часть уже готова

— Я не был в курсе специфики вашей работы. Не учёл, что люди Эдогава-кай в пределах видимости наряда по проверке документов могут считаться за давление на вас. — Мая облокотился о перила пирса рядом.

Чиновник промолчал; лишь повернул голову на пару секунд в сторону неожиданного соседа.

— Наверное, в других обстоятельствах я бы извинился, — борёкудан размышлял вслух. — Если бы не знал о предопределённом решении — приказе вам сверху не пускать пассажира в Японию, — кивок на корабль, качаемый волнами в нескольких метрах впереди. — Потому что этот китаец, которого вы планируете не пустить, сбежал от своих с большим скрипом. В него стреляли, преследовали по морю — даже сторожевик ваших тамошних коллег отрядили в погоню. В нейтральных водах еле выкрутились — спасибо нашему военно-морскому флоту, помогли.

— У иммиграционной службы Китая нет сторожевых кораблей, чтоб преследовать убегающих в море — это прерогатива береговой охраны. У Японии нет военно-морского флота — есть военно-морские силы самообороны.

— Называйте как хотите, суть явления не меняется, — не стал спорить кумитё. — Человеку, как и мне, в районе полтинника, мы дружим более четверти века несмотря ни на что. Он там оставил всё — чтобы начать жизнь с чистого листа на свободе.

— Тот, кто вас только что консультировал по телефону, не сказал, что я и разговаривать по-хорошему не имею права? Особенно с вами, особенно в данной ситуации?

— Не сказал. Точнее, не пришлось к слову. Но он очень хорошо объяснил, что мы по большому счёту не расходимся в главной цели.

— Какой? — на удивление, без скепсиса.

— Каждый из нас стремится хорошо делать свою работу, — Мая отогнул мизинец от кулака, — и каждый из нас, кроме прочего, из своего анализа не исключает интересов страны. — Безымянный.

— Мы с вами можем очень по-разному видеть интересы страны, судя по тому, чем вы занимаетесь последнюю треть века.

— Сложно спорить. Но именно поэтому каждые несколько лет мы все ходим на выборы, а против даже бывших премьер-министров периодически возбуждаются уголовные дела — незаконное обогащение, коррупция, незаконный лоббизм.

Микрофон радиостанции пискнул, старший инспектор несколько раз лениво ткнул в планшет, устанавливая соединение с коллегами на корабле. По экрану побежала «сосиска» загружаемой базы.

Мая непроизвольно мазнул взглядом по таблице и не сильно много оттуда понял. Кажется, проверялись документы экипажа — граждан Японии.

Сосед по пирсу отследил движение чужой головы, но ничего не сказал.

— Я прикидывал варианты ещё несколько минут назад. — Борёкудан задумчиво глядел в горизонт. — Не очень правильные, в том числе: Чень — хороший человек и заслуживает зонтика защиты моей страны.

— С вашей точки зрения.

— Да. С моей персональной точки зрения, вы правы.

— Вы пока не можете решать от имени всей страны.

— Не могу, в отличие от вас.

— Я от имени Японии решаю только в узком коридоре своих служебных полномочий. Вам тоже никто не мешал заняться другой работой и стать моим коллегой — возможно, тогда на этом причале сейчас стояли бы мы вдвоём.

— Мы и так на нём стоим вдвоём, — хмыкнул якудза.

— Я имел в виду, вы были бы в другой одежде. На вас тоже могла быть форма. Кстати, вы сказали, прикидывали варианты?

— Да. И?

— Не очень правильные, в том числе? А какие варианты были правильными в этих прикидках?

— Полиция, — оябун равнодушно пожал плечами. — Гласно и открыто обвинить вас в предвзятости. Попытаться доказать наличие незаконного приказа по закрытым каналам — соответственно, оспорить беспристрастность вашего решения.

— Не вышло бы. Долго объяснять, но все наши решения, какие бы ни были, по умолчанию защищены законом.

Теперь промолчал Мая — к чему сотрясать воздух, хотя и есть что сказать. Если бы он каждый раз опускал руки в, казалось, заведомо безнадёжной ситуации, его бы тут банально не было сейчас.

— Кстати, а кто вас консультировал?

Оябун достал смартфон, натыкал в диалоговом окне сообщение:

Мгновенно пришёл ответ:

— Танака Коити, ваш бывший коллега из токийского аэропорта. Его уволили вот, пару дней тому — когда он не дал соврать начальнику смены во время полицейского расследования. На меня тогда ещё с кулаками чиновник управления Двора бросался.

— Я видел в новостях. Где Танака сейчас?

— В штабе полиции Токио, аудитором процессов. Насколько знаю, и должность выше, и в зарплате не потерял: кадровики МВД говорили, хороший сотрудник и честный парень, плюс по умолчанию исключён элемент коррумпированности — он же ни одного дня в полиции не служил, никого не знает. Стало быть, разбираться будет добросовестно, — с возрастом тянет болтать языком, старею, спохватился оябун через секунду.

Снова пискнула тоном радиостанция, по экрану планшета поползла вторая волна ячеек таблицы.

— На чём вы остановились в своих размышлениях? Имевших место минуту назад?

— Решать будет Чень, когда вы его не впустите, — борёкудан повторно пожал плечами. — Но самый простой вариант навскидку — в момент получения вашего отказа подать заявление на убежище. Вы обязаны принять, а решение о рассмотрении принимается не на этом уровне.

— Танака-сан подсказал?

— Нет. Дочь. Миёси Моэко — лицензированный опытный специалист адвокатской палаты Токио, несмотря на относительно молодой возраст.

— Вариант, — нейтрально согласился чиновник. — Я бы сходу даже не догадался, хотя оно и в рамках моих компетенций. Неплохо.

— Вы же не ориентированы на преодоление собственных служебных обязанностей, — хмыкнул якудза. — Проистекающих из незаконных распоряжений вашего начальства.

— Вы ошибаетесь в ярлыках. Любое распоряжение «не пустить» — законное в рамках действующего законодательства, незаконной может быть только команда «пустить». Мы охраняем границу от проникновения