Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 - Семён Афанасьев
Плюс этот долбаный мужлан, та ещё тварь. Откуда он только взялся в коридоре, IT же — закрытая зона. Гайдзин с непроизносимой фамилией.
Когда тучи, не успев сгуститься над тогдашним главой разработки, тут же рассосались, третья девка (с сиськами, пришла вместе с гайдзином) действительно назвалась адвокатом. Она тогда ещё угрожала жестом — провела пальцем по горлу.
Молодая сучка Уэки, если память не подводит, прокомментировала как-то так: «А я бы серьёзно отнеслась к обещаниям якудзы — особенно если интернациональный жест „Тебе не жить“ делает не последний в их структуре человек».
— Полиция для вас — система, Танигути-сан. Но якудза — это всегда про память. Систему можно купить, память — нет.
Какое-то время экзекуция продолжалась.
* * *
Бывший главный разработчик концерна Мацусита медленно поднимался по ступенькам лестницы, категорически не желая пользоваться лифтом — там камеры, его не должны наблюдать в таком виде. Даже в записи, даже обслуга жилого комплекса.
Опять же, вдруг кто из жильцов захочет подсесть на другом этаже. Встречаться в такой момент ни с кем нельзя.
Танигути Дзион так и не успел понять, в какой момент сорокапятиграммовая пуля пятидесятого калибра прервала его жизненный путь навсегда. Где находился стрелок, каким образом отследил инженера, как сделал выстрел — всего этого погибший никогда не узнал по чисто техническим причинам.
* * *
ИНТЕРЛЮДИЯ(продолжение).
Люди Эдогава-кай совсем недалеко отъехали от премиального жилого комплекса, в котором отработали обычную задачу, когда на телефон старшего группы позвонили:
— У вас всё чисто было? — координатор, который по итогам этого созвона будет докладывать куратору.
— Да. Почему возник вопрос? — группер напрягся.
— Танигути застрелили минуту назад.
— Точное время? — говорившие каждый на своём конце отлично знали, что делать в такой ситуации.
— Шестьдесят три секунды назад. Шестьдесят пять. Шестьдесят девять. Семьдесят.
— Мы стояли на перекрёстке — у всех алиби. — Группер слегка расслабился, просчитав тайминг. — Там камеры.
— Всё равно могут попытаться связать, — координатор не произнес вслух очевидный ход мыслей.
Сперва якудза наносит визит джентльмену, которому этот визит, пусть и жестом, на прошлой неделе обещала лично Миёси Моэко-сан.
В результате данного посещения некто Танигути Дзион обзаводится незначительными, но памятными повреждениями организма — это и есть цель визита. Якудза — не сумасшедшие садисты, получающие удовольствие от работы, а добросовестные санитары общества.
Общество — оно ведь тоже как организм. В нём есть свои функции, свои органы. Если правоохранительная система в лице департамента полиции Токио со своей обязанностью не справляется — отпускает откровенного преступника домой — значит, функция социального иммунитета нарушена.
В такие моменты обществу некому прийти на помощь кроме хатикю-сан. Что Эдогава-кай и исполнили.
Но стрельба по фигуранту сразу после их визита…
— Из чего стреляли? — сориентировавшись, группер задал правильный вопрос.
— Похоже на что-то крупнокалиберное. Мы засекли только выстрел, затем системы дома — попадание в жильца. Детали — к полиции. Потом.
— Где?
— Поднимался по лестнице. В лифт не пошёл.
Вслух до конца опять не прозвучало, но оба поняли: фигурант, осмысливая жизненный урок, зачем-то попёрся вверх пр ступенькам. Проигнорил лифт.
Не один десяток этажей.
На лестницах жилого комплекса камеры тоже стояли (правда, почти незаметные и почему-то без предупреждающих табличек, как в других местах) — Семья всегда тщательно исследует место будущей работы и сам фронт работ. Именно к этим камерам удалось подключиться техническому подразделению Эдогава-кай, которые на время операции плюс на полчаса в обе стороны, исходя из внутренних протоколов организации, взяли систему видеонаблюдения под контроль.
— Это не мы, — припечатал старший группы. — Вы теперь не должны стирать записи. Стреляли другие.
Имелось в виду, на случай, если пострадавший возжелает жаловаться, время выбрано без свидетелей во дворике, а с камер всё должно быть удалено. Было бы.
Увы. Жизнь вносит поправки.
— Но тогда остаются доказательства против вас, — выдал очевидное координатор.
— Записи не трогать. Под мою ответственность. Зуботычина этому мудаку, особенно после гласного предупреждения Миёси Моэко-сан — дело житейское и вполне предсказуемое. После этого мы сели в вэн и свалили, все до единого — это есть на камерах.
— Максимум пара месяцев, но скорее всего — вообще условный приговор, — координатор размышлял вслух. — За зуботычины.
— Именно. Эти записи теперь — наше алиби. А вот кто его завалил, за что — на эти вопросы в полиции мы, даже с зажатыми в дверь пальцами, абсолютно искренне будем орать, что ничего не знаем.
— Принял. Из системы видеонаблюдения выходим — записи не трогаем.
— До связи.
Повесив трубку, группер обратился к товарищам:
— Планы меняются. Едем на обед.
Не дожидаясь вопросов, он пояснил подоплёку:
— … так что, если нас загребут, на ближайшие двое суток точно наесться смысл есть — кормёжки в доследственном удержании может не быть. На первых порах.
Через сорок восемь часов полиция в любом сценарии обязана либо освободить человека, либо передать его прокуратуре — ещё на двадцать четыре часа. Но там уже кормят, и неплохо.
Глава 11
— Токийская окружная прокуратура. — Посетителей было трое и они не представились полностью — не назвали имён, должностей.
Хоть и не нарушение правил, но неизящное давление — однозначно.
Хину даже не шелохнулась на лежаке, лишь разлепила левый глаз:
— Говорите. У вас тридцать секунд. — «Как аукнется, так и откликнется», говорит в подобных случаях один нетривиальный метис.
Чиновники возраста Такидзиро и чуть помладше, видимо, собрались сходу нагнетать эмоциональную напряжёнку. Начали предсказуемо с первого человека, который их встретил.
КоторАЯ. Их встретилА.
Однако не с ней, не на её территории могло бы им в этом повезти — Хину поймала нужную волну ещё час тому, когда Решетников давал расклад по Mitsubishi. Настрой тот никуда не делся и в данный момент она очень хорошо чувствовала, как разговаривать с конкретными визитёрами и как следует себя вести.
— Нам нужна Миёси Моэко. Нам сказали, она тут.
Пловчиха не ответила им ни слова, набрала нужную команду на смарт-браслете, поднесла гаджет ко рту и через динамики на весь бассейн объявила:
— Моэко-тян, к тебе пришли. Гребите сюда.
Динамики рявкнули так, что непривычные к работе водной арены визитёры чуть вздрогнули. Их неодобрительные и откровенно враждебные взгляды Хьюга бестрепетно проигнорировала — ей было всё равно, что они думают либо чувствуют. Пришли воевать