Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 - Семён Афанасьев
— В Mitsubishi считают, назрел сам исторический этап вернуться в строй глобальных лидеров, — пояснил Решетников. — В конкретном вопросе. Да, конкретно Ишикаву им не пришлось на эту тему уговаривать — если она выиграет выборы, вопрос их многолетней страсти будет решён автоматически. Как и вопрос запуска конкретного производства.
— Н-да уж.
— Но если выиграют другие, считают в Mitsubishi, этих других нужно будет всего лишь убедить, как убедили её. Решение созрело потому, что необходимо нации, считают в Mitsubishi. И кто явится его проводником, для них не суть важно, Акисино сейчас — просто самая удобная фигура. Для этого. Сойдёт с дистанции она — они будут продавливать проект новым лицам.
— Дзайбацу, — Миёси расфокусировала взгляд. — Я сейчас проигрываю наш разговор с Томоко-тян и вижу: да, эта идея для концерна, точнее, для его управляющей элиты — самоценна сама по себе, вне зависимости от сиюминутного политического курса. «Политики приходят и уходят, интересы страны остаются». И сейчас интересы таковы, что в беззубый рот пора вернуть отсутствовавшие много лет зубы. Спасибо, — якудза посмотрела на Решетникова. — Теперь и у меня в голове полная ясность.
Хину в параллель припомнила психологию упомянутых «элитных» персонажей (благо, их среду она знала отлично — Сузуки Сёго из этой когорты, родной дед — тоже):
— Mitsubishi — всегда самостоятельный игрок. Даже если некая отдельно взятая Принцесса полагает их собственным инструментом — они останутся вместе с ней лишь до той поры, пока вместе с ней получается двигаться к ИХ цели. Если же Акисино сдуется, не выдержит предвыборной конкуренции, сойдёт с дистанции, сменит вектор (в политике случается) — они просто сменят точку опоры.
— Опасная ты жена, Хину-тян, — выдал Такидзиро без паузы.
— Чем же? — доброжелательно улыбнулась Хьюга.
— Догадливостью!
— В наше время мужчине вообще расслабляться нельзя, — пловчиха так считала искренне. — Сильная жена — лишь дополнительный стимул всегда оставаться на высоте. Не позволять себе поблажек и расслабонов.
— А уж если иметь параллельно двух сильных жён… — многозначительно пробормотала в сторону Миёси.
— Страшно жить, — серьёзно выдал Такидзиро. — Отчего-то в такие минуты с неожиданной теплотой вспоминается Уэки Ута-сан, чем объяснить?
— Это он к чему сейчас? — Хину повернулась к Моэко. — Он передумал нас с тобой любить или решил покапризничать? Уэки, если что, тоже далеко не простодушная дура, как бы убедительно её ни изображала. Даже больше скажу: нужно быть настоящим гением, чтоб время от времени так, как она, убедительно косплеить идиотку. Он же не может не понимать, что беззубых в топ-менеджменте Йокогамы не бывает?
— Тут другое. Уэки Уте очень на многое реально пофиг, а Такидзиро-кун только что панически испугался нашего с тобой будущего возможного женского контроля. Перекрёстного. Между нами двумя он почувствовал себя как дикий зверь — на растяжке между двумя дрессировщиками.
— Пха-ха-ха. Он решил на время скрыться в иллюзии, что Уэки — наивная простодыра? — пловчиха насмешливо вздёрнула бровь. — На оторванного от реальности вроде был не похож.
— В отличие от нас, у неё границы личности не такие жёсткие — они здорово плавают туда-сюда. Если языком Такидзиро-куна, в отношениях с ней у него стратегически гораздо больше пространства. Для манёвра и для вибраций. Ты понимаешь, о чём я.
Решетников перевёл хмурый взгляд с одной на другую и промолчал.
Моэко и Хину синхронно рассмеялись, хлопая друг друга по ладони.
* * *
ИНТЕРЛЮДИЯ
Примерно в это же время.
Танигути Дзион, ещё недавно — главный разработчик Мацуситы и бывший ситуативный начальник Уэки Юо, подходил к блоку, в котором жил. Нынешний жизненный этап и своё изменившееся резко положение нужно срочно переосмыслить — для этого он предпочел пешую прогулку.
Дзион прошёл полуподземный переход между офисным кварталом и жилой зоной; миновал выход из подземного паркинга, поглазел пару минут для окончательного расслабления на скверик между станцией и домом.
Во внутренний двор закрытого жилого комплекса он попал, мазнув пальцем по сканеру электронного замка — в премиальном кондоминиуме глупо ожидать механических ключей либо прочего допотопного антуража.
— Танигути-сан? — его окликнули по фамилии вежливо и спокойно.
— Да? — он обернулся на голос.
Дверь тонированного микроавтобуса открылась, в первую секунду даже не возникло ощущения криминала — не то место.
— Извините за беспокойство. — На асфальт теоретически закрытого от посторонних пространства шагнули крепкие лбы, во внешней атрибутике которых разработчик с ужасом узнал людей из Эдогава-кай.
Сердце без разбега сорвалось в тахикардию. Как они сюда попали⁈ Кто их сюда пустил⁈ Как микроавтобус смог въехать⁈
— Прошу прощения за то, что сейчас отнимем какое-то ваше время. — Типы подступили ближе.
— Что вам от меня надо? — голос дал предательского петуха.
Дзион за секунду вспотел так, как не всегда бывало на пике ковида. Оглянувшись, сообразил, что свидетелей разговора нет — очень уж жилой комплекс специфический. Что с новой силой подсвечивает всё тот же вопрос — кто сюда впустил чужой микроавтобус⁈
— Тогда вы решили, что история закончена, я о происшествии в IT корпорации Йокогама, — говоривший приблизился вплотную. — Тогда вы непозволительно оскорбили двух беззащитных женщин. Благодаря связям вывернулись и, снисходительно тем женщинам улыбаясь, вы тогда очень откровенно дали понять, что со своей стороны под случившимся подводите черту.
Танигути закричал. Без перехода, без предупреждения, внезапно, оглушительно и с надрывом. Он звал на помощь.
Борёкудан покачал головой, неодобрительно вздохнул. За этим расслабленным движением Дзион упустил момент, когда кулак гангстера начал своё движение — чтобы закончить его в районе живота дипломированного инженера и непризнанного гения отрасли.
Дзиона скрутило от рези в районе солнечного сплетения, словно чем-то острым ударили.
— Адвокат пострадавших, Миёси-сан, сообщила тогда вам, что она будет представлять интересы потерпевших, — тип продолжил как ни в чём не бывало.
По щекам инженера непроизвольно хлынули слёзы. Боги, какое унижение.
Танигути разозлился на себя, собрал в кулак волю, силы и решительно боднул лбом вперёд:
— Мразь!
Якудза не отшагнул, не отшатнулся. Лоб Дзиона он принял своим лбом, для чего исхитрился стремительно наклонить шею вперёд.
Бах! Искры из глаз. Боги, как же больно.
Удар локтем с короткой дистанции всё в тот же живот добавил страданий.
— Не нужно нас оскорблять. В этой ситуации неправы вы, — гангстер покачал головой, словно читающий назидания нерадивому двоечнику школьный учитель. — Настолько неправы, насколько может быть неправ упорствующий в своей непорядочности недобрый и не очень хороший человек.
Говорящий по тону мог сойти даже за доброжелателя, если судить по внешности и игнорировать его пустой взгляд.