На эту и на ту набью тебе тату. Том 4 - Игорь Алмазов

Вера слушала очень внимательно.

— Спрятано под кожей, — медленно повторила она. — Это то, что нужно.

— Именно, — кивнул я. — Дайте мне несколько минут на эскиз.

Я начал рисовать. Образ пришёл почти сразу, и это был образ бабочки. Не такой, которую я набивал Соне на пояснице. Бабочка для Веры была призрачной, почти невидимой. Она едва проступала сквозь кожу, и выглядело это мистически.

Она никуда не делась, просто спряталась. Как и та женщина внутри самой Веры.

Я показал эскиз Вере, и она медленно кивнула.

— Где будем делать? — спросила она.

— Предлагаю предплечье, — сказал я. — Самое распространённое место, и вы там будете видеть её каждый день.

Вера кивнула и села в кресло. Я обработал кожу и перевёл эскиз.

«Начертание активно».

Работа в этой технике требовала времени. Нужно было работать слоями, чтобы добиться того самого эффекта свечения. Чтобы бабочка действительно выглядела проступающей сквозь кожу.

В этом мне снова помогала Система, давая подсказки о плотности пигмента и техниках для каждого участка.

Вера сидела тихо, смотрела за работой.

Через три часа я отложил машинку.

«Начертание завершено».

«Намерение считано: желание вспомнить себя, сохранить внутренний свет под грузом повседневных забот».

«Оценка: Отлично».

«Эффект внутреннего свечения достигнут. Градиенты выстроены послойно, образ выглядит как проступающий из-под кожи. Сложная техника исполнена безупречно. Присвоено свойство».

«Свойство: „Крылья под кожей“. Носитель помнит, что он не только родитель. Он живой человек со своими мечтами и желаниями. В моменты, когда быт поглощает целиком, татуировка напоминает, что внутренний свет никуда не делся».

«Прогресс к следующему рангу: 32/50».

Я снял монокль и посмотрел на готовую работу. Одна из лучших моих работ, без сомнений.

Вера подошла к зеркалу. Долго смотрела на своё отражение. А потом улыбнулась.

— Даже лучше, чем я представляла, — призналась она. — Спасибо вам.

Расплатилась, и вышла из студии.

Ради таких моментов я и продолжал заниматься этим ремеслом. Оно того стоило.

* * *

К вечеру в студии появился Соколовский. Профессор выглядел собранным и бодрым. Совсем не как прошлой ночью после той встречи.

— Артём Сергеевич, у меня хорошие новости, — с порога объявил он. — Я задействовал свои связи и договорился о роли консультанта на передвижной выставке из Нижнего Новгорода. В качестве эксперта по искусству девятнадцатого века.

— Это отличная новость, — сказал я.

— Проблему изъятия Чаши это, разумеется, не решает, — продолжил Соколовский. — Но это позволяет мне получить доступ к экспонату. Чтобы изучить его, составить описание. Временно изъять для экспертизы, если получится. В музейной практике это иногда случается.

— А сроки? — уточнил я.

— В сроках самое интересное, — ответил профессор. — Выставка откроется через две недели, но экспонаты прибудут в наш город заранее. Ведь их нужно будет распаковать, осмотреть и подготовить к показу. Будет окно в несколько дней, когда Чаша уже окажется в Саратове, но ещё не будет выставлена в качестве экспоната. И этим временем надо будет пользоваться.

— Понял вас, — кивнул я. — Держите меня в курсе, когда именно это будет.

Мы обсудили ещё несколько моментов, и Соколовский ушёл. А через десять минут завибрировал мой телефон. Сообщение от Михаила.

«Нашёл кое-что об Игле. Это важно. Встретимся в кофейне на Московской улице, сегодня в восемь вечера».

Учёный тоже не терял времени зря. Я сразу же позвонил Валере.

— Помнишь, я рассказывал про Михаила? — спросил я. — Того самого учёного, который мне подкинул котёнка. Он что-то раскопал про артефакт, и зовёт на встречу. Пойдёшь со мной?

— Обижаешь, — хмыкнул Валера. — Конечно пойду. Говори адрес.

* * *

Кофейня на Московской оказалась отличным местом, чтобы обсуждать магические артефакты. Потому что там практически не было людей.

Михаил уже ждал нас. А рядом с ним сидела женщина лет сорока, со строгим лицом и внимательными глазами.

Неожиданно.

— Артём! — Михаил приподнялся и пожал мне руку. — Знакомьтесь, это моя коллега Елена. Она историк, и работает с архивами саратовских ремесленных обществ.

— Очень приятно, — сдержанно кивнула Елена.

— А это Валерий, мой хороший друг, — представил я своего спутника.

Мы заказали кофе. Михаил не стал тянуть и перешёл к делу.

— Мы подняли старые записи, — начал он. — Елена нашла в архивах документы ремесленной управы конца девятнадцатого века. И среди них упоминание об Игле. Так вот, это инструмент для расплетения начертаний. Он может…

— Это я уже знаю, — перебил я его.

И кратко рассказал о событиях прошлой ночи.

— Вы тоже времени зря не теряли, — хмыкнул Михаил. — В любом случае, вы не могли знать, что это прототип.

— Прототип? — переспросил я.

— Именно, — вступила Елена. — Судя по описаниям, Игла была первым Осколком, который создал Первомастер. Ещё до Монокля, Зерцала и всего остального. Он экспериментировал с начертаниями и создал инструмент, который мог их не наносить, а убирать.

Я обдумал услышанное. Картина сложилась вполне логичная.

— А потом он научился наносить начертания, — сказал я. — Игла была нужна ему для того, чтобы уничтожать неудачные попытки.

— Именно! — Михаил чуть ли не подпрыгнул на стуле. — А теперь представьте, что из этого следует. Игла не просто оружие, это ключ к пониманию того, как работал Первомастер, и как работали последующие мастера из Цеха. Она хранит в себе историю его первых опытов. И если использовать её правильно, она способна показать, что было раньше. Какие начертания уже были на человеке. И кто их делал.

Валера даже рот приоткрыл от удивления.

— Это же машина времени для татуировок, — сказал он. — Получаешь Иглу и читаешь историю любого начертания.

— Совершенно верно, — кивнул Михаил. — И если понять, как Игла работает, то можно и понять, как ей противостоять. Возможно, существует способ защитить начертания от расплетения. И тогда будет что противопоставить вашим Наследникам!

За столом стало тихо.

Картина менялась на глазах. Ещё вчера Игла была просто угрозой. А теперь выяснялось, что это самый старый Осколок Цеха. Инструмент, который хранит память о первых шагах Первомастера.

— Откуда такая точность в архивах? — спросил я. — Цех не оставлял прямых записей.

— Прямых не оставлял, — согласилась Елена. — Но косвенных следов достаточно. Главное уметь их искать, а я на этом специализируюсь. Как только Михаил рассказал мне всё, я сразу же полезла в архивы. Один мастер в тысяча восемьсот девяносто третьем году жаловался, что у него извели работу иглой без чернил. Понимаете? Это речь именно про этот Артефакт.

— Убедительно, — признал я.

Хотя я всё ещё не доверял Михаилу. А теперь ещё и Елена к этой стороне подключилась…