На эту и на ту набью тебе тату. Том 4 - Игорь Алмазов

— Мы готовы продолжить работу с архивами, но нам нужно что-то взамен, — заявил мне Михаил.

А вот и самая интересная часть. И тут я вспомнил кое-что важное. Верещагин делился со мной записями своего отца. Видимо, это было ещё до того, как на него вышли Наследники.

И записи остались у меня…

— Я всё ещё не готов отдавать вам свой Монокль, — заявил я. — Но может быть вас заинтересует записи одного из бывших людей Цеха?

Я кратко рассказал суть. Михаил удовлетворённо кивнул.

— Тогда следующую информацию я предоставлю в обмен на эти записи, — заявил он.

Мы просидели в кафе ещё час, обговаривая детали. Недоверие было обоюдным. Они могли не говорить всей информации, что нашли, я мог не выдать всех записей.

Но всё-таки и Михаил, и Елена были учёными. Их действительно мало интересовали интриги, им просто хотелось изучить этот феномен.

* * *

Мы вернулись домой. Валера был заметно возбуждён, разговор в кафе его зацепил.

— Жил себе обычным тату-мастером со странным зеркалом, — усмехнулся он. — А теперь оказался втянут в самую мистическую историю в своей жизни. Меня очень заинтересовала эта запись, про которую сказала Елена. Сто тридцать лет назад кто-то уже жаловался на расплетение. Значит, Иглу применяли и раньше.

— Значит, применяли, — согласился я.

Шут вышел нас встречать, потёрся о ноги Валеры и потребовал ужин. Пока я накладывал ему корм, Валера вдруг остановился посреди комнаты.

— Слушай, — сказал он. — А давай проверим тебя через Зерцало? Вдруг оно нам покажет что-то важное из твоего прошлого и будущего.

Я пожал плечами.

— Давай. Почему нет.

Валера достал Зерцало. Встал позади меня и велел мне смотреть в него.

И вскоре я заметил, как сильно он побледнел.

— Что там? — спросил я.

— Тебе это не понравится… — отозвался Валера.

Я внимательно посмотрел на Валеру. Он побледнел, а его руки дрожали.

— Что ты там увидел? — повторил я.

— Дай мне секунду, — пробормотал он.

Он сел на диван и какое-то время молчал. Шут запрыгнул к нему на колени, и Валера машинально почесал его за ухом.

— Это были какие-то оборванные кадры, как и всегда, — начал он. — Ты стоял в каком-то тёмном месте. Наверное, это снова была та Кирха. И твои руки… твои руки были в крови. Ты смотрел на них, а взгляд у тебя был пустым.

Я молча слушал, не перебивая.

— Рядом стоял Ильдар, — продолжил Валера. — Он держал Перстень и что-то шептал. А ты повторял за ним слово в слово. Ты словно попал под Гипноз! Вокруг стояли Наследники. И даже эти твои учёные, Михаил с Еленой. Они все смотрели на тебя и чего-то ждали.

Он поднял на меня глаза.

— Это было ужасно. Перстень подчинил твою волю и заставил сделать что-то непоправимое. Только я не увидел, что…

В комнате повисла тишина. Только Шут мурчал, не подозревая ни о каких видениях.

Я обдумывал услышанное. Что ж, Валера видит отрывки или из прошлого, или из будущего. В прошлом ничего такого точно не было, значит, это будущее. А будущее можно изменить.

— Я никому не позволю себя контролировать, — заявил я. — Ни Перстню, ни Хранителю.

— Легко сказать, — Валера покачал головой. — Ты видел его руки? Он носит Перстень не для красоты. Может, вообще больше не ходить на встречи с ним?

— Избегать встреч не выход, — ответил я. — Если он решит что-то сделать, то найдёт способ. Нужно просто быть готовым к этому.

По крайней мере мы узнали кое-что очень важное. Перстень не просто артефакт из коллекции Цеха. Это оружие подавления воли. Правда, оно явно работает с какими-то условиями, раз Хранитель до сих пор его не использовал.

Но теперь я буду к этому готов.

— Давай спать, — сказал я Валере. — Завтра у нас Чемпионат.

— Давай, — он убрал зеркало в чехол. — Но будь осторожнее!

Мы разошлись и легли спать. Я некоторое время смотрел в потолок.

Финал этой истории был близко. Я это чувствовал.

* * *

Утром в субботу мы принялись собираться на Чемпионат. Заехали в мою студию, за моим оборудованием. Валера свою тату-машинку привёз из Казани.

В студии нас встретили Вика, Лёха и Марина. Я привёз им Шута и принялся за сборы.

— Удачи тебе, — подошла ко мне Вика. — Я присутствовать не смогу, клиенты сегодня.

— Там зрителям и нельзя, — улыбнулся я. — Но спасибо.

— Порвите их всех! — напутствовал Лёха. — Покажите, что вы лучшие тату-мастера. Особенно ты, Артём. Валерон, без обид, но ты не наш!

— Успехов, — коротко добавила Марина.

Валера от её слов отчего-то смутился и чуть не уронил вазочку с конфетами для посетителей.

Мы отправились на чемпионат. Он проходил в выставочном центре на окраине города. Просторный зал, ряды рабочих мест, сцена для жюри. Играла бодрая музыка, под которую сновали туда-сюда десятки мастеров.

Мы прошли регистрацию и получили номера участников. Мне достался сорок седьмой, Валере пятьдесят второй.

— Красивое число, — оценил он свой бейдж. — Как колода карт с джокерами.

Я заметил в толпе Влада Золотую Иглу, и поспешил к нему.

— Не знал, что вы тоже тут будете, — сказал я.

— Артём, решился на участие, — обрадовался Влад. — И правильно, технику ты подтянул на уровне. Да меня позвали быть судьёй, решил немножко тряхнуть стариной. А то совсем уже одеревенел.

— И правильно, — кивнул я.

— А теперь заодно и посмотрю, чему научил тебя, — хмыкнул Влад. — А это кто с тобой?

— Это Валера, коллега из Казани, — представил я своего спутника.

Узнав, что тот работает в этнике, Влад оживился. Через минуту они уже спорили о симметрии в орнаментах, и я понял, что эти двое нашли общий язык.

Я их оставил немного поболтать, а ко мне подошёл Степан Дроздов.

— Артём, рад, что тебя увидел, — он явно нервничал. — Спасибо.

— За что? — удивился я.

— За твои слова тогда… — Дроздов замялся. — Ты заставил меня по-новому взглянуть на свою работу. Я перестал копировать чужие техники, и начал искать себя. И своих двух мастеров обучил получше, теперь они делают достойные работы. И всё благодаря тебе…

Рад был это слышать. Конечно, не все согласились бы со мной. По сути я помог конкуренту. Но для меня здоровая конкуренция была много интереснее чёрных методов.

— Ты всё сделал сам, я просто подсказал тебе пару моментов, — сказал я. — Молодец.

— Удачи тебе сегодня, — сказал Степан. И протянул ладонь. Я видел, что рука его всё равно немного дрожала от волнения.

— И тебе удачи, —