Третий. Том 7 - INDIGO

Несмотря на моё огромное желание освободиться, я лишь осторожно попробовал пошевелить запястьями. К сожалению сразу понял, что был скован по рукам и ногам. И, мало того, ткань, в которую меня завернули, была грубой, холодной. Эта ткань… я подозревал, что она была совсем непростой. Скорей всего, она глушила сигнал от ошейника у меня на шее. Иначе не имело смысла меня в неё заворачивать, хватило бы и мешка для трупов.

Голова была тяжёлой, мутной. Это однозначно были последствия укола, что в меня вкололи. Препарат быстрого действия, судя по тому, как быстро он меня вырубил. Случайные заключённые или озлобленные сокамерники однозначно не имеют в колонии таких препаратов. Это говорило о подготовке, о плане, о том, кто потратил время и креды на моё похищение.

Бари? Нет, это совсем непохоже на него. Я хорошо помнил его предложение союза, помнил слова об опасности, которая может прийти извне. И она пришла, а я явно недооценил угрозу. Проникли прямо в камеру, когда я поправлял свою койку.

Поправил матрас, называется, — пронеслось в голове с горькой иронией.

Тащившие меня разумные, наконец остановились. Я почувствовал, как меня совсем неаккуратно положили, скорее бросили на холодный пол. Острые камни, усыпавшие дно старой выработки, впились в спину, даже сквозь мешок, ткань, в которую меня завернули, и ткань арестантской робы.

Один, особенно острый оказался прямо под левым плечом, и плечо отозвалось резкой вспышкой боли.

С огромным трудом я сдержался, чтобы не застонать. Сжал челюсти до боли в зубах и заставил себя дышать медленно, неглубоко, через нос. Нужно было выглядеть так, словно я нахожусь по-прежнему в бессознательном состоянии. Требовалось выиграть время.

Надо мной немного сзади послышалось хриплое, прерывистое дыхание. Оба похитителя явно выдохлись от напряжения и физической нагрузки. Второй голос у головы, шумно перевёл дух и сказал:

— Чтоб его, — пробормотал один из них, тот что тащил меня у головы, с одышкой, как у разумного, привыкшего больше к выпивке, чем к физическим нагрузкам, — тяжёлый, зараза. Я думал, что концы отдам ещё там, на втором повороте.

— Заткнись, — отрезал второй, судя по голосу этот был моложе и заметно нервознее. — Если он начнёт приходить в себя раньше времени…

— Не начнёт. Доза в нём большая, она кого угодно с ног свалит. Не то что этого подростка.

— Ты вообще знаешь, кто это? — молодой голос явно боялся. В нём прорезалось что-то, похожее на благоговейный страх. — Это тот самый, про которого вся колония говорит. Говорят, он один против шестерых падальщиков вышел.

— И что? — буркнул первый.

— А то, что он один всех положил. Последнего падальщика еле от него оттащили. Говорят, после этого он ещё и своих побил и прилично побил.

— Да враньё всё это. Детские страшилки и больше ничего. К тому же он скован так, что даже пошевелиться толком не может. А скоро нам Мидланд за него два миллиона выложит. После этого он станет уже не нашей проблемой. Главное, чтобы сил хватило дотащить его, а то я уже выдохся.

Как интересно. Похоже, желание корпорации Мидланд, заполучить меня, растёт не по дням, а по часам. Неужели они знают про мой разговор с профессором? Маловероятно, конечно, но они не могут не знать, что он умер. А последним, с кем он говорил, был именно я. Здесь многое мне стало понятно, как и увеличивающий к моей персоне интерес со стороны корпорации. Они наверняка пронюхали о предложении имперцев. Хотя почему пронюхали? Эти точно знали о нём и этим похищением пытаются опередить их.

Получается эти двое, что тащат меня, точно не случайные заключённые. И это не попытка сведения личных счётов между мной и Бари, как я вначале подумал. Корпорации нужен был именно я живой и способный ещё что-то рассказать. И потом доставка меня в старые выработки, минуя все посты охраны и сканеры. Это требовало денег. Связей. И главное, знания внутренней планировки колонии.

Доступ к таким знаниям по внутренней планировке колонии могла иметь только администрация колонии или разумные, которые у них это знание выкупили. За немалую плату. Хотя я провёл здесь немного времени, но за это время я понял, что среди отбросов, собранных здесь, всегда найдётся тот, кто готов рискнуть за несколько кредов. Эта парочка, тащившая меня, была как раз из таких.

— А этот где застрял? — спросил молодой, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Пошёл проверить развилку. Сказал, что там нас кто-то должен встретить.

— Встретить? Здесь? — голос молодого дрогнул. В нём появилось беспокойство. — Я думал, мы просто дотащим его до выхода и сдадим. И всё.

— Заказ изменился, — ответил первый коротко, и в его голосе прозвучало раздражение, как у разумного, которому не нравится то, что он делает, но который привык выполнять приказы без лишних вопросов. — Велели ждать здесь. Сказали, что сами придут забирать.

— Кто придёт? — занервничал молодой голос.

— А я почём знаю, — ответил первый голос. — Меньше знаешь — дольше живёшь. Тебе сколько раз это повторять нужно?

Наступила пауза, но ненадолго

— А если он не вернётся? — снова заговорил молодой. — Если это… ну, как в прошлый раз?

— Не каркай, — рыкнул первый, но даже в этом рыке я услышал, едва сдерживаемую тревогу. Видимо, «прошлый раз» оставил у обоих не самые приятные воспоминания. — Сказали, будет, значит, будет. У нас приказ ждать здесь, у развилки, до условленного сигнала. И точка.

— А если он… если он очнётся раньше? Пока мы тут сидим? — спросил голос молодого.

— Не очнётся. — Первый, судя по звуку, поднялся со своего места. Зашуршала одежда. Послышались тяжёлые, грузные шаги, которые приближались ко мне.

Каждый мускул в теле напрягся, готовый к действию. Но я остался неподвижен.

— Но если для верности… — продолжил первый, и его шаги остановились совсем рядом.

Почувствовал, как чья-то рука, схватила меня за подбородок и вначале повернула мою голову набок, потом приподняла её. Я ощутил на своём лице его горячее, отдающее перегаром дыхание. Он старался, проверял, не пришёл ли я в сознание. Видимо, решил своим перегаром привести меня в чувство или отравить.

С огромным трудом заставил себя оставаться расслабленным. Не дышать, не врезать