Таксист из Forbes 12 - Ник Тарасов

— Это не будет странно выглядеть?

— Это будет выглядеть как работа. Дайте мне часа три.

Он положил трубку, и я какое-то время постоял у столба, а потом пошёл обратно в бокс, где Витёк уже загонял следующую машину.

Три часа я прожил делом. Витёк с Женей сняли колесо с «Октавии» и нашли там то, что хозяин называл «стучит слева», Ильдар ругался с клиентом, который хотел мойку за полцены, потому что машина маленькая, и я подписал два счёта у Раисы Михайловны, прочитав оба с конца, по-ройтмановски, чего раньше за собой не замечал. В половине четвёртого Серёга закрыл ежедневник, сказал «я на смену» всем сразу и уехал, и приёмщик сказал ему в спину «до завтра», как говорят своим. Серёгу здесь, выходит, уже считали своим, и это радовало.

Про Ройтмана я в эти три часа думал ровно столько, сколько нужно, чтобы не смотреть на телефон. Смотрел я на него четыре раза.

Ройтман позвонил, когда я выходил к машине.

— По фирме всё сходится. — он говорил медленно, по пунктам, и я слышал, что читает с листа. — Существует давно, профиль тот, который вам назвали, руководитель на месте не первый год. Ваш посетитель действительно занимается машинами, должность его, телефон его. По обслуживанию уточнил у них: сейчас у Орлова, договор заканчивается. Они выбирают, с кем работать дальше.

— Выбирают или уже выбрали?

— Выбирают. Про вас там знают, и говорят об этом спокойно, без восторга. Что подпишут, я вам не обещаю, Геннадий, я не из их бухгалтерии. Обещаю, что человек не подставной и цены собирать к вам не поедет: такие, как он, цены собирают по телефону.

— Спасибо, Герман Аркадьевич.

— Не благодарите. Открытые источники и один звонок, за это я вам счёт не выставлю. — Он помолчал. — Вы знаете, у кого забираете?

— Знаю.

— Тогда у меня всё.

Не подставной. Я убрал телефон и постоял у машины ещё минуту, уже без дела.

Сначала было простое. Работа нам нужна. Четыре площадки и ангар её потянут, если раскидать правильно, и Калужская первой: тут самый свободный подъёмник и Витёк, который к зиме выучит Женю так, что тому можно будет отдать свой пост. То, что до нас эту работу делал Орлов, условия для нас хуже не делало.

Потом пришло следующее, и я его не отгонял. Где-то в Подольске, в кабинете с подстаканниками, кто-то откроет папку и увидит, куда ушёл парк.

Визитку я достал из кармана и набрал первый из двух телефонов.

— Это Петров, по вашему предложению. Давайте обсудим предметно. Жду парк и требования, я подумаю, как можем принять по площадкам.

— Быстро вы. — Он, кажется, ещё ехал, слышно было дорогу. — Я думал, вы неделю думать будете.

— Думать я буду над вашим списком. Пришлите его сегодня, и я к следующему разговору разложу машины по сервисам. Когда вам удобно встретиться?

— Как список посмотрите, так и наберите. Я подъеду.

— Договорились.

Я вернулся в контору, взял у Раисы Михайловны чистый лист из её стопки и написал сверху четыре названия площадок и «Диагност» пятым, и под каждым оставил место. Телефон лежал рядом, и через десять минут на нём загорелось письмо, с вложением.

* * *

Под «Калужской» я успел написать «подъёмник два, Витёк», когда телефон на столе снова зажёгся, уже звонком. Лера. Она с Полянки днём не звонит, она пишет. Я взял трубку и вышел на крыльцо.

— Ген, мне брат звонил.

Голос у неё был собранный и усталый, как после долгого совещания, на котором говорила одна она.

— Случилось что-то?

— С грузом история какая-то. Он говорит, ему ещё на погрузке недоложили, а теперь хотят на него повесить. С начальством разругался. Возвращается домой, в Воронеж.

Стас, на фуре. Про него я знал немного, и в основном от Ольги Николаевны, которая за ужином у нас рассказывала про фуру и про его «никудышную» девицу, с которой они копят на ипотеку. Про недостачу я ничего не знал и знать по телефону не мог. Недогрузили на складе или сам недосмотрел, это разбираться с накладными в руках, а не по телефону с крыльца. Зато первое, что пришло в голову, было простое и моё: с работой помочь можно, в работе я понимаю.

— Лер, с работой разберёмся. У меня сейчас как раз…

— Ген, не в работе дело. — Она сказала это без раздражения, просто поправила. — Они же со своей собирались пожениться. Мама уже про работу узнала. Себя накрутила, меня накрутила. Он ещё не приехал, а у неё уже всё решено.

— Что решено?

— Что сейчас не время жениться. Что сначала жизнь в порядок, потом остальное. Она это мне сказала, не ему. Ему она скажет, когда он войдёт в дверь, с сумкой. Она мне сорок минут говорила, Ген.

Я представил Ольгу Николаевну, которая ждёт у двери с готовой фразой, и Стаса с сумкой, который ещё едет, и промолчал. Шутить тут было не о чём, и Лера бы не засмеялась.

— А он что?

— Он мне позвонил и сказал: Лер, приедь, пожалуйста.

На «приедь» голос у неё стал другим, ниже: она повторила это за братом так, как он сказал.

— Ген, я уже сама не знаю, что делать. В общем, мне туда ехать надо. А то они там друг друга загрызут. Я по телефону с ними двоими не справлюсь, мне надо их всех видеть, в одной комнате.

Пауза. Офис за её спиной: кто-то спросил про накладную, и она не ответила. Я стоял на крыльце с телефоном у уха.

— Поедешь со мной?

— Лер, ты чего такие вещи спрашиваешь? Конечно, поеду.

Она выдохнула. В трубке это прошло коротким шумом, и голос после него стал обычный, её, тот, которым она утром спрашивает, где ключи.

Пока она выдыхала, у меня в голове успело пройти всё остальное: письмо с вложением на столе, человек в куртке, который ждёт звонка, Витёк с Женей и «Соната» на улице. Всё это было на месте и никуда не делось. Просто встало в очередь за одним