Третий. Том 7 - INDIGO
Когда всё прекратилось, я понял, что меня закинуло и ударило о старую, насквозь проржавевшую опору, подпиравшую свод тоннеля в этом месте. Массивная металлическая конструкция в прошлом, судя по очертаниям, давно потеряла свой вид и первоначальный цвет под несколькими слоями ржавчины.
Впрочем, на этом ничего не закончилось. Сверху посыпались камни и мелкая щебёнка. Целый дождь из обломков породы, выбитой взрывной волной из свода и стен тоннеля. Что-то крупное и тяжёлое ударило меня по плечу, заставив зашипеть сквозь зубы. Что-то упало на ноги, досталось хорошо по бедру. А потом мелкая щебёнка засыпала всё тело сверху, забиваясь под арестантский комбинезон, в волосы, захрустела на зубах.
Немного дальше по тоннелю, там, где двигался третий похититель и где находился эпицентр взрыва, опора не выдержала. Я услышал это отчётливо: протяжный, нарастающий скрип металла, переходящий в скрежет, а затем грохот от осыпающейся породы. Судя по звуку там не просто осыпался свод, а рухнул целый участок тоннеля, отрезая дорогу вперёд, в сторону выхода тоннеля, и, надо думать, погребя под собой всех, кто там находился.
А мне же повезло. Опора, под которой я лежал, поскрипела, прогнулась, я почувствовал, как над головой, что-то качнулось, сдвинулось, но устояло. Меня просто присыпало щебнем, пылью, обломками, но свод тоннеля надо мной выдержал и не рухнул.
Несколько секунд, но скорей всего дольше, я не считал, я просто лежал, не двигаясь, пытаясь понять, что это сейчас произошло. Судя по всему, я остался жив, но насколько целы, все нужные составляющие части меня, сложно было сказать. У меня болело всё, что могло болеть. Уши заложило так, что собственные мысли казались доносящимися издалека, через толстый слой ватных подушек. В горле пересохло не то от пыли, не то от того привкуса, который появляется во рту после взрыва. Смеси гари, пыли, ржавчины и ещё чего-то.
Ничего себе, называется, сбежал, сказал я сам себе, мысленно.
Попытался шевельнуться — осторожно, по одному суставу. Пальцы рук двигались, хотя наручники за спиной сместились, впились в запястья новой болью. Ноги вроде двигаются, хотя левое бедро отзывается глухой, тупой болью там, куда пришёлся удар каким-то из обломков. Шея тоже вроде двигается, хотя каждое движение отзывается новой волной боли в затылке, добавившейся к уже имевшимся синякам от предыдущего путешествия по полу.
Жив. Целый, по крайней мере, в той степени, чтобы не считать это серьёзной проблемой.
Не зная, что мне дальше делать, план с эффектным появлением Ори и раздачей всем троим по обещанному миллиону, но не от Мидланда, а от меня, как-то резко перестал быть актуальным, я лежал под покосившейся, скрипящей опорой, в практически полной темноте. Фонарь, видимо, накрылся после взрыва, как и оба моих похитителя, и теперь единственным источником света был тусклый, мерцающий отблеск чего-то горящего, достаточно далеко, в стороне завала.
Ну, Ори. Ну, гад, подумал я, медленно по сантиметру, пытаясь осторожно выбраться из-под присыпавших меня обломков и не вызвать при этом новое обрушение.
Кстати, мелькнула следующая мысль, а где этот гад?
Выбравшись, лежал, не двигаясь, ещё какое-то время, столько, сколько потребовалось, чтобы дыхание выровнялось, а в ушах перестало гудеть, как будто по пустому металлический баку, колотят палкой. Постепенно звон стих, сменившись новыми звуками. Где-то впереди, в стороне завала, потрескивало и шипело, что-то там после взрыва горело, постоянно искрило и дымило.
Сверху, то тут, то там сыпались мелкие камешки.
Темнота вокруг больше не была сплошной чернотой. В тоннеле точно не стало светлее, источников света, считай, совсем не осталось, фонари, судя по всему, разбились вместе с теми, кто их держал.
Но я действительно видел. Видел контуры опоры над головой, прогнувшуюся, искорёженную балку, кучи щебня вокруг.
Чёрт, подумал я, часто моргая. Действительно, вижу, не размыто, не серыми пятнами, как обычно бывает, когда глаза привыкают к темноте, а вполне отчётливо, словно кто-то невидимый включил рассеянный, тусклый свет, которого на самом деле здесь не было.
Я не знал, что это значит, и не был уверен, что хочу знать именно сейчас. Зрение в темноте — штука однозначно полезная, но времени разбираться в причинах происходящего у меня не было. Если что-то в моей голове действительно изменилось после взрыва, выяснять механизм можно было и позже, желательно в более спокойной обстановке и без скованных рук.
Сначала надо выбраться, пока не засыпало окончательно.
Глава 14
После того я выбрался из мешка и ткани и начал пробовать ползти, медленно, прислушиваясь к каждому звуку опоры над головой, который мог означать опасность. Впрочем, далеко не уполз, остановился, подумав, что далеко так не уползу. Первым делом проверил руки. Поначалу я подумал, что меня заковали в кандалы, но быстро понял, что мои запястья просто стянуты за спиной чем-то узким, жёстким, скорее всего, пластиковой стяжкой. Такие обычно использовали в полиции. Дёшево, надёжно и практично. Попытался разорвать стяжки на руках, но она не поддалась ни на миллиметр, а плечо сразу отозвалось острой болью. Лодыжки были скованы похожим образом, тугой пластиковой петлей, которая врезалась в кожу. Стяжка в теории позволяла переставлять ноги мелкими шагами, но не давала развести их широко. Попробовал разорвать на ногах стяжки, а их там оказалось три, но они оказались крепкими. Кто-то потратился на меня, подумалось мне. Кто-то считал меня достаточно опасным, чтобы стягивать так тщательно.
Двигаться будет неудобно, подумал я, но не невозможно, после чего посмотрел наверх. Обвал, кажется, уже закончился, что должно было упасть, уже упало. А то, что устояло, держалось теперь на честном слове, но вроде должно было выдержать осторожное передвижение скованного по рукам и ногам заключённого. По крайней мере, я на это надеялся.
Минут через десять, а может быть и больше, здесь трудно было судить о времени, на коленях выполз, на относительно свободное пространство, на участок туннеля, не сильно засыпанный обломками и щебнем, где можно было, хотя бы передвигаться более или менее нормально.
Сел на