Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— По-хорошему, если их объединить в батальоны двуротного состава — то это полк. Вот полком и назовите. Чтобы никому из вас не было обидно.

— А давайте песни петь! — вдруг громко заявил Микка, явно перебрав пива.

И тут же затянул написанную мной «На джунгли спустилась ночь». Песню подхватил ещё один мой кузен — Раймо, сын дяди Тапио. А затем к пению присоединились и все остальные. Спели «Приятель правда» и «Метель», а затем насели на меня с просьбой сочинить ещё чего-нибудь и прямо здесь.

Почесав затылок, я вспомнил одну подходящую песню-кричалку из моего первого мира. Вернее, я вспомнил её ещё лет в шесть или в семь и, записав, забыл о ней. А вот сейчас вспомнил повторно и подумал, что она вполне подойдёт.

— Тойво, лист бумаги и карандаш, — скомандовал я Антикайнену, который попал на это застолье как мой адьютант.

Получив нужное, я тут же накидал текст, попутно проведя замены слов. Уж слишком специфичными были англицизмы в оригинальном тексте. И отдал на переписывание Лукасу и Петеру.

— На русском? — сморщился Петер, у которого были проблемы с изучением языка.

— На русском. А что такого? — удивился я. — Его все знают в нашей компании. Не ной, пиши, мелкий. Время не ждёт.

После того как текст размножили и раздали гостям, я спел пару раз сам, показывая интонацией, вместо музыки, как песня должна звучать. Благо, что почти все из собравшихся пели в церковных хорах и довольно быстро поняли, что я от них хочу. И песня им понравилась. Они с удовольствием орали куплет за куплетом. А я орал вместе с ними, радуясь последним спокойным денькам перед началом приближающейся большой беды. Но мне всё равно было хорошо, так как я был окружён верными друзьями и товарищами.

Номер один девочка свамп

Не ем уже день не сплю уже два

Номер один сказка моя

Где же мой Джинн загадал бы тебя…

Глава 15

28 июня 1914 года. Улеаборг.

Не знаю насколько под моим влиянием поменялся этот мир, но даже эрцгерцога Франца Фердинанда убил не Принцип, а некий Мухамед Мехмедбашич, закинувший бомбу в автомобиль наследника Австро-Венгерского престола. Мне эту новость поведал Артур Усениус, натаскивавший своих парней на охрану моей тушки во время выборов.

Я как раз вернулся из городской управы, где проголосовал за своего противника из либеральной партии. А тот, в свою очередь, отдал голос за меня. Всё это действо сопровождалось шумом, гамом, музыкой и магниевыми вспышками фоторепортёров. Пожав друг другу руки и взаимно пожелав удачи, мы разъехались в разные стороны — в свои предвыборные штабы.

Впрочем, я не сомневался в своей победе. Вовремя вспомненная методика получения предварительной информация из моей первой жизни, позволила узнать итоги голосования заранее, не дожидаясь следующей среды. До экзитполов в этом мире никто ещё не додумался. Так что мои пионеры вполне спокойно проводили опросы проголосовавших людей. Собранные к обеду данные показывали, что я лидирую в обоих уездах и столице губернии. Причем, отрыв от конкурента был просто огромным.

— Срочная телеграмма из Гельсингфорса, мой диктатор, — поведал мне Усениус, как только мы остались в моём кабинете дворца пионеров одни. — В Австро-Венгрии, в Сараево, убит взрывом бомбы наследник престола эрцгерцог Франц Фердинанд и его супруга. Убийца, некий Мухамед Мехмедбашич — задержан.

— Мухамед? — в недоумении переспросил я. — А как же Принцип?

— Принцип? — теперь пришёл черед удивляться и Артуру. — Матти, ты про что? Про какой принцип?

Этот мир точно не мой. В моём эрцгерцога застрелил серб Гаврила Принцип. А здесь — взорвали. Причем, покушался какой-то мусульманин, если судить по имени и фамилии. Это что, Франца Фердинанда турки что ли кокнули? Или албанцы? Кому теперь Австрия будет войну объявлять? Мало того, что я не помнил точной даты покушения, так теперь ещё и это. Вот же гадство. Это, выходит, что и войны не будет? Или будет? В голове крутилось множество вопросов, ответов на которые у меня не было. Оставалось только ждать.

— Не обращай внимания, — отмахнулся я от вопроса Усениуса. — Но постарайся разузнать про это убийство как можно больше. И найди способ получать свежие венские газеты. Записал? А теперь расскажи как продвигается подготовка к операции «Доллар»?

— Зарегистрировали транспортную компанию, взяли в аренду три самоходные баржи и заключили контракт на поставку строительного камня в Росток на базу «дивизиона балтийского моря».

— Проблем с получением разрешения не было?

— Тамошний начальник, контр-адмирал Роберт Мишке, принял через своего адъютанта взнос на некие культурные мероприятия в размере двух тысяч имперских марок и подписал разрешение. Больше волновались. Так, что ещё? А! Взрывчатку доставили. Парни установят её уже перед самым делом, после твоей отмашки. Места подрывов выбраны и проверены.

Я задумал ни много ни мало, а целую диверсию против Германской империи. После объявления войны люди Усениуса должны будут затопить груженные камнем баржи в двух местах «Кильского канала» и в одном месте «Айдерканала». Что, по идее во-первых, должно парализовать движение судов по этим каналам, а во-вторых — попробовать втянуть в войну на стороне Антанты Данию, Швецию и Норвегию. Усениус специально привлёк к операции нескольких бывших датских подданных, перебравшихся в Финляндию, чтобы оставить заметный датский след и, спровоцировать Германию на агрессию.

Насколько я знал, совместная декларация Дании, Норвегии и Швеции о правилах нейтралитета, подписанная 21 декабря 1912 года, имела секретное соглашение об оказании вооруженной помощи при нападении на одну из стран-подписантов. Так что была надежда, что если Германия сильно обидится и полезет в драку на Данию, то в эту заваруху вмешаются и остальные скандинавские страны. Армии у них, конечно, так себе, но вот флот очень даже неплох. А Германии в войне на несколько фронтов поплохеет очень быстро.

— Пока что всё остаётся в силе, — принял я решение подождать и посмотреть во что разовьётся покушение на Франца Фердинанда. — Окончательную отмашку я дам твоим парням после двадцатого июля. Что ещё?

— Тебе ещё долго здесь надо находиться? А то у меня в Гельсингфорсе дел накопилось — преизрядно, — поинтересовался у меня Артур.

— Так езжай. Парни хоть спокойно дышать будут. Уж слишком ты их загонял. Я здесь ещё до