Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Как так? Почему? — удивилась жёнушка. — Матти, расскажи.

— От моих рассказов ты обычно засыпаешь. А у меня ещё на тебя планы есть, — подмигнул я ей и похотливо облизнулся.

— Матти! Я беременна! Мне много нельзя. Этого… Того… — окончательно смутилась Татьяна.

— Думаешь, что наш сын предъявит тебе претензии, когда родится? — схохмил я, за что тут же получил кулачком в грудь.

— А вот ничего от меня не получишь пока не расскажешь при чем здесь русские и ваши бани! — притворно надулась жена.

— Пф. Ладно-ладно. Расскажу. Ты же не отстанешь, — и откинувшись на подушку, задумался с чего начать. — Когда-то, очень давно, наша губерния не входила в состав Финляндского герцогства. И люди здесь проживающие, особенно финны, лапландцы и квены платили двойной налог в шведскую казну. Оттого жили бедно и экономили. Да и за отдельное строение тоже надо было налог платить. Вот наши предки и строили дома, которые совмещали в себе функции жилья, бани и овина. Так называемые рихисауны.

— Это как?

— Строили высокую ригу. На первом этаже которого содержали скот, а на втором — жили. И там же мылись. И дело здесь не столько в экономии, сколько в том, что шведы в восемнадцатом веке крайне негативно относились к финским баням. Шведские врачи даже считали, что пользование сауной вызывает конвульсии, опухоли, преждевременную потерю зрения, а также приводит к потемнению кожи и образованию морщин. Вот и приходилось маскироваться. Не веришь? — среагировал я на удивленно вытаращившуюся на меня супругу. — В Гельсингфорсе, в публичной библиотеке есть такие книги. Да и у вас в университете должны быть. Поищи, если интересно. Или у фон Вальберга спроси. У него точно должны быть подобные статьи. Он любит собирать всякое разное-занимательное. Вот. Так, на на чём мы остановились? А, точно, вспомнил… А затем, Швеция проиграла войну России и нашу губернию включили в состав Финляндского княжества. Налоги стали меньше, народ стал стремительно богатеть и прекратил ютиться в рихисаунах. Но традиция, когда всё под рукой — осталась. Вот и строят у нас бани вместе с домом. Хотя и отдельно тоже строят. Ты же видела у нас маленькую баньку возле озера. Её построили специально, чтобы рыбаки могли согреться и отмыться после работы.

— Как интересно. Спасибо, Матти. А вот скажи… ой, — попыталась что-то ещё узнать у меня супруга, но я не стал ждать следующего вопроса и притянув Татьяну к себе, впился губами в её сосок.

…..

11 июня 1914 года. Крыша недостроенной гостиницы в городе Улеаборг.

Ягода Малинка оп-оп-оп

Крутит головой залетает в мозг

Такая ты грустинка

Холодная как льдинка

Хлопает глазами

В лево в право в потолок

Радостно орали парни. Песня явно им зашла. А может всё дело было в выпитом нами пиве. Но, как бы там ни было, нам было весело и хорошо…

На следующий день после моей днюхи я собрал импровизированный мальчишник, пригласив только своих самых близких друзей и соратников. Многим приглашения на это мероприятие пришлось рассылать заблаговременно, чтобы они успели добраться. Да и то, некоторые так и не прибыли.

Не смогли приехать Андреас Викстрём, который проходил службу где-то в Лифляндии, и его младший брат, наш плакса Ларс. У младшего Викстрёма как раз началась сессия в университете, где он учился на правоведа. Так что он отказался, прислав телеграмму с извинениями.

Зато из Порт-Романова прилетел Яков Кут. И сейчас вокруг него постоянно тёрлись Антон Фоккер и Том Рунеберг, выспрашивая про его ночные полёты в условиях Крайнего Севера. Якут, как мы прозвали этого эстонца в детстве, в бытность ордена «рыцарей зеленого меча», предтечи всей пионерской организации, самым первым покинул тогда ещё село Яали. И устроился на авиазавод к Тому Рунебергу. Где очень быстро выучился на пилота и стал заводским испытателем.

Три года назад именно ему я предложил создать и возглавить опытный авиационный отряд для изучения возможности полётов в условиях Севера и полярной ночи. И он прекрасно справился с поставленной задачей. Сейчас его отряд насчитывал два десятка самолётов, которые организовывали связь с островами Медвежий и Шпицберген. Кроме этого, я поручил ему переоборудовать несколько наших «Викингов» в торпедоносцы. Для чего нами были выкуплены почти три сотни старых двенадцатидюймовых мин системы Уайтхеда производства завода Лесснера.

Продали нам их без проблем, так как они все хоть и имели ударник, но зато были без взрывчатки. Из этих трех сотен неисправными оказались более половины. Где-то прогнил корпус резервуара для сжатого воздуха, у других был неисправен пневматический поршневой двигатель. Но, при активном участии Ханса Шмайссера, мы смогли восстановить и снарядить взрывчаткой сто двадцать две торпеды. Из которых три десятка уже потратил Яков Кут на испытаниях по сбросу их в воду с самолёта.

Для организации этого импровизированного мальчишника мы оккупировали крышу недостроенной десятиэтажной гостиницы рядом с Улеаборгским вокзалом. Пришлось приостановить все работы и дать строителям внеочередной выходной. Столы были накрыты в технических помещениях, а на самой крыше установили только кресла. Из спиртного по моему распоряжению было только пиво. Да и то — светлое и лёгкое. Зато с закусками ограничений не было. Столы ломились от изобилия мяса и рыбы. Впрочем, народ больше радовался встрече со старыми друзьями и активно общался, чем предавался чревоугодию. Погода тоже нас не подвела. Было тепло и светило яркое солнце.

Чтобы нас никто не потревожил, Вильхо Хеландер, нынешний глава пионеров в Улеаборге, мобилизовал всех боевиков и расставил парными постами вокруг гостиницы. А люди Артура Усениуса контролировали лестницу внутри здания.

Поев, выпив и со смехом повспоминав наши детские и подростковые приключения, народ разбился на группы по увлечениям. Наши авиаторы продолжали мучить Якова Кута вопросами о полярных полётах. Олави Киннуен вместе с сыном Ээро Эркко — Юхо, насели на моего названного братца Лукаса с вопросами по организации радиопередач. А Петер грел уши возле наших авиаторов. Мелкие упросили меня взять их с собой, клятвенно заверяя, что будут хорошо себя вести и даже смотреть не будут в сторону пива.

Я же подсел к моим силовикам, Усениусу и Стрёмбергу, которые даже на этом празднике жизни умудрились разложить какие-то бумаги и яростно о чём-то спорили.

— Что за шум, а драки нету? — поинтересовался я у них.

— Да вот, спорим как назвать наше пионерское ополчение. Бригадой или дивизией. Ялмар хочет дивизию, а я настаиваю на бригаде, — пояснил мне Артур Усениус.

В январе месяце Ялмар Стрёмберг проводил первые совместные учения всех наших боевиков и их слаживание.