Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Это тот, который в Бруннспарке?

— Да. Он. Там крепкий и высокий забор, и довольно запущенный участок парка. Так что горожане предпочитают не ходить на эту территорию. Ах, да. Забыл. Звонил Эдвард Гюллинг, просил передать, что договорился с товариществом «Емельянов и Головкин» в Петрограде. О чём договорился — не сказал. Такой секрет?

— Спасибо. Нет, не секрет. Это товарищество до войны производило стальные канаты, вот мы и заключили с ними договор на производство колючей проволоки, чтобы можно было разгрузить один из цехов Шмайссера. Ты же в курсе про объём заказанных у нас противогазов. Вот и расширяем выпуск.

— Помню, что ты говорил про миллион противогазов, которые вы должны выпустить до конца года…

— Останови возле кафетерия, я кофе себе возьму, а то глаза слипаются, — перебил я Артура. — Успел поспать дома три часа и в самолёте час.

— А я сегодня вообще не спал, — усмехнулся Артур. — Так что мне тоже сейчас кофе не помешает.

…..

— Кто бы сомневался, что за всем этим беззаконием стоит наш крестьянский барон, — ехидно произнёс Лаури Мальмберг. — И чем мы тебе помешали?

— Тем, что вы все — предатели! Вы предали свою родину, — пояснил я, сидевшим на полу молодым людям, и отпил кофе из картонного стаканчика.

— Наша родина — Суоми! А не Российская империя! — взревел Лаури и, неуклюжи вскочив с пола, попытался кинутся на меня.

Но ему помешал стоявший в охранении пионер, который сделал шаг вперед навстречу Мальмбергу и врезал тому прикладом карабина по плечу. Отчего двадцатишестилетний инженер вскрикнув от боли повалился на пол. В зале раздались возмущённые выкрики.

— Что вы делаете?

— Так нельзя!

— Это беззаконие!

— Отпустите нас!

Я молча поднял руку, призывая эту толпу к молчанию, но на мой жест никто не обратил внимания. Пришлось достать из наплечной кобуры пистолет и выстрелить в воздух. Крики как ножом отрезало, и в зале воцарилась тяжёлая тишина, прерываемая только дыханием людей. Того, что кто-то на улице услышит выстрел — я совершенно не опасался. В этом заверил меня Артур Усениус, а ему я верил.

— Если для вас Суоми — родина, то почему вы собрались вступить в германскую армию? Чтобы убивать наших братьев финнов, которые как добровольцы воюют на фронте? С чего вы решили, что Германия победит? И с чего вы вообще решили, что эта победа принесёт независимость Финляндии? — с каждым заданным вопросом я распалялся всё больше и больше. — Вот ты, Лаури, — наставил я пистолет на дернувшегося в испуге мужчину, продолжавшему полулежать на полу и держаться за ударенное плечо. — Я думал, что ты взрослый и сознательный. А ты ещё ребёнок несмышлёный, как вот эти, — я кивнул на остальных. — У тебя семья, жена, дочь, отец — уважаемый человек и ректор университета, а мама твоя какие хорошие рассказы пишет. Ты о них подумал, когда решил пойти добывать независимость через службу кайзеру? Ведь о твоём поступке бы узнали. И что с ними стало бы? Или ты, Лаури Леппянин? — я перевел ствол пистолета на юношу с длинными, ниже плеч волосами. — Ты же только в прошлом году закончил академию изящных искусств. Твои работы на осенней выставке очень высоко оценили в академии художеств. Ты даже грант получил от русской императрицы. А теперь готов идти в грязные окопы, где и помрёшь от дизентерии или от осколка в живот. Оно тебе надо?

— Ну и к чему эти вопросы, Хухта? — спросил с пола смелый Мальмберг. — Каждый собравшийся здесь, уже сделал свой выбор. Ты лучше озвучь свои предложения. Надеюсь, они у тебя есть? Или вы нас собираетесь прикончить и прикопать?

— Ага, под лёд спустить. Привязать к ногам двухпудовые гири и — в прорубь на главном фарватере. Вас там долго не найдут, — подал голос и Усениус, специально нагнетая обстановку.

— Вы так не сделаете! — раздался из толпы совсем юный голос.

— Почему — нет, Эйно? — наигранно удивился Усениус, моментально узнав говорившего. — Какой нам смысл тебя отпускать? Ты же вместо того, чтобы стать врачом и вернуться в родной Карлебу, решил на фронт податься. А ведь тебе стипендию на учёбу «Хухта-Групп» выделила. И ты вот так просто решил взять и похерить свой шанс выйти в люди, и вообще — свою жизнь? Раз она тебе не нужна, то какая разница где ты закончишь её? В окопах под Варшавой или в проруби возле артиллерийского острова?

— В общем так, парни. У вас есть три варианта того, как поступить, — я перенял эстафету у Усениуса. — Первый вариант — мы вас сдаём жандармам, со всеми вашими списками, прокламациями и протоколами заседаний. Вы — совсем идиоты, вести письменный протокол тайного совещания? — не выдержал я.

— Мы — идиоты, — подтвердил лежащий на полу Мальмберг. — Я об этом Вяйнё Кокко уже говорил. Да что толку. Давай, Хухта, не останавливайся. Огласи остальные варианты.

— Огласить весь список, говоришь, — усмехнулся я, вспомнив знаменитую фразу из фильма моего предыдущего мира. — Хорошо. Оглашаю. Второй вариант — вы, всем своим стадом, записываетесь в добровольцы формируемой в Гельсингфорсе первой финской добровольческой дивизии. Всё! Варианты кончились.

— Но вы говорили про три, — послышался чей-то робкий голос из толпы.

— А третий вариант я уже озвучил, — вышел вперёд Артур Усениус. — Гири на ноги, ножом по горлу — и в прорубь.

— А если мы согласимся, но пойдём в полицию и всё расскажем, — никак не мог уняться Лаури Мальмберг. — Нас вон сколько. Нам поверят.

— Зато у нас есть все ваши документы и все ваши лидеры. Погостят у нас, пока вы на фронт не уедете. Ну, или можете променять фронт на гостеприимный Шпицберген с поражением в правах всех ваших родных. И поверьте, я приложу все усилия, чтобы вас передали мне на перевоспитание.

— Выходит выбора-то особо у нас и нет, — выдохнул кто-то из задних рядов. — Вот как знал, что всё это плохо закончится. Так нет, всё равно захотел поучаствовать.

— Ну почему? Шахтёры у меня на Шпицбергене неплохо живут. Вернётесь в княжество через пять-десять лет и устроитесь на службу дворниками или грузчиками. Тоже уважаемые профессии. А можете пойти добровольцами. Вы, с вашим-то образованием, вряд ли попадёте в окопы. Того же Эйно Тюри, с его начальным медицинским образованием, сразу можно в фельдшеры записывать, а инженер Мальмберг вполне может возглавить ремонтное подразделение или походную электростанцию. Это в германских войсках вам финский и ваше образование не пригодились бы, и вы месили бы