Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
— Ну и ладно. Лишь бы наши люди не пострадали. И как нам с супругой теперь в Лондон попасть? Так, парни, — я кивнул Усениусу и Стрёмбергу. — Держите руку на пульсе и, если появятся важные новости, сообщайте мне. Я буду в своём кабинете. А Микку и Эдварда я у вас украду. Скоро должны прийти Рунеберг, Шмайссер и Тигерстедт. У нас намечается небольшое производственное совещание.
…..
— Матти! Скажи честно! Это ты приложил руку к моему избранию в епископы? — голосом, не предвещающим ничего хорошего, поинтересовался братец Ахти, ворвавшись в мой домашний кабинет. — Я не достоин такой должности! Меня в пробсты выбрали всего шесть лет назад. И тут такое! Вот зачем? А? Я тебя просил?
Вот не было печали. У меня как раз образовался свободный вечер, который я думал посвятить проектированию нового автомобиля. Вернее, не совсем нового, а переделку из старичка «Sisu». Автомобили первого поколения уже почти и не выпускались, за исключением пожарных. Только начал накидывать эскиз шестиколёсного луазика из моего старого мира и тут принесло братца-священника.
— Слышь, Ахти! А ты не охренел часом? Может тебе в глаз зарядить? — я поднялся из кресла и, демонстративно закатывая рукава рубашки, направился прямо к растерявшемуся брательнику. — Ворвался! Отвлёк от дел! Не поздоровался и, с ходу, обвинять начал в чём-то! — Подойдя к нему в упор, я продемонстрировал ему свой кулак и спросил. — Ну, что, подерёмся? Вспомним старое?
— Да мы с тобой и не дрались никогда, — растерянно проблеял Ахти и, на всякий случай, отступил назад. — Что, правда не знаешь почему именно меня выбрали епископом Улеаборга?
— Почему не знаю? Знаю, конечно. Вернее, догадываюсь. И я могу озвучить свои догадки, вот только давай сначала поздороваемся как нормальные родственники, а уж затем поговорим.
— Извини, Матти. Сам не знаю, что на меня нашло. Здравствуй, братишка, — улыбнулся виновато Ахти и полез обниматься. — С крестин твоего сына не виделись. Ты уж извини, что вот так ворвался. Я очень рассердился, и почему-то первым, на кого я подумал, был именно ты.
— Это точно! Во всём и всегда виноват Матти, — согласился я с братом. — Кто глину нашёл? Матти! У кого хвост отвалился? У Матти! Кто домового приручил? Снова он! Не Матти, а настоящий Йоулупукки. Ладно, братец, не красней. Проходи, присаживайся. Чай, кофе, может ты голоден? Надолго к нам? Гостевую комнату подготовить?
— Мелкий, не заговаривай мне зубы. Сказочник хренов. Вот умеешь языком чесать. Но со мной это не пройдёт. И да, от чая я не откажусь, да и переночую у вас. Мне завтра надо быть в Або у Густава Юханссона, а епископская гостиница аж в Вантаа находится.
— Поедешь разбираться с архиепископом? Только не советую отказываться от должности. Ты мне в качестве епископа, очень пригодишься в Остроботнии.
— Значит, ты всё-таки приложил руку к моему назначению? — вновь ощерился братец.
— Я вообще ничего не знал, пока меня в сенате не ознакомили с текстом указа из Святейшего Синода. Но, как я тебе и говорил, предположения у меня есть. И в первую очередь они касаются именно меня. Видимо, через тебя архиепископ Юханссон хочет получить от меня средства для каких-то церковных проектов. Вот поэтому совет диоцезов и выбрал твою кандидатуру. Да и если говорить прямо и честно, ты заслужил это. После перехода епископа Колляндера в Таммерфорс, ты сам вполне успешно тянул диоцез целых три года.
— Но мне всего тридцать четыре года! В истории Суоми не было ещё таких молодых епископов!
— А Спасителю было тридцать три, когда его распяли. И если он смог свой крест на Голгофу поднять, то почему ты не можешь с нашей губернией справиться? А ведь справлялся. И никто в тебя пальцем не тыкал, что тебя в пробсты выбрали слишком рано.
— Ну, ты, — Ахти аж поежился. — Я сейчас себя прям мальчишкой вновь ощутил на проповеди у отца Харри. Умеешь ты однако убеждать.
— Да куда мне до тебя? Вот ты — священник от бога. Люди с удовольствием ходят на твои службы и проповеди. Так что даже и не вздумай отказаться от назначения. Иначе подведёшь всех мирян Остроботнии.
— Но ты же сам говорил, что архиепископ имеет корыстные цели, назначая меня. Тебя это не беспокоит?
— Ничуть, братец. Ведь если он денег попросит, то точно тратить их станет не на проституток.
— Ты что такое говоришь? — тут же возмутился Ахти.
— А что тут такого? Целибата у вас нет. Да и говорю я про то, что Густав Юханссон получив от меня денег, будет их распределять по всем диоцезам, а не только на себя любимого тратить. Иначе епископы его быстро съедят. Да и на богоугодное дело не жалко. Доходы у меня приличные — не обеднею. А вот с твоей помощью организовать бесплатные столовые для детей воскресных школ при каждом приходе будет куда проще.
— Не понял. Зачем? У нас нет голода.
— Это сейчас нет. А вот следующий год ожидается холодным и неурожайным. И так — несколько лет. Только не спрашивай, откуда я это знаю, — усмехнулся я.
— Тоже мне секрет. Тебе об этом тонтту рассказывает. У нас в семье все про это знают.
— Ну вот и отлично. Тонтту, значит, тонтту. Только ты в своих приходах об этом не болтай. Лучше всего, донеси до старост, что учёные из Гельсингфорса обещают холодное и мокрое лето в следующем году. Пусть не надеются на урожай зерновых, а сразу пусть сажают побольше капусты, гороха и репы с редисом. Да чего я тебе рассказываю. Ты, главное, предупреди о холодах, а крестьяне сами справятся.
— Попробую, — пожал плечами Ахти.
— Вот и отлично. А теперь пойдём поужинаем, а то засиделись мы здесь с тобой.
…..
За иллюминатором самолёта было только серое небо и не менее серые воды Северного моря. В общем, смотреть было не на что. Татьяна некоторое время что-то слушала в головных телефонах с «Т-фона», как коммерческий отдел корпорации обозвал аппарат «говорящая бумага» созданный Эриком