Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Сейчас со свободными войсками крайне плохо. И, посовещавшись с Павлом Адамовичем и Николаем Владимировичем, — начальник штаба Верховного главнокомандующего кивнул на присутствующих в кабинете генералов Плеве и Рузского. — Мы пришли к выводу, что можно обойтись отправкой союзникам частей, сформированных в Финляндии и Прибалтике.

— Хм. Интересно, — кивнул царь и принялся набивать курительную трубку папиросным табаком. — Продолжайте.

— Как это ни печально, но нам придётся оставить Восточную Пруссию для сокращения линии фронта и чтобы избежать окружения. Высвободившиеся войска позволят нам удержать рвущихся на восток тевтонов. А добровольческую Финляндскую дивизию объединить с Латышской стрелковой бригадой, восьмым Эстляндским пехотным полком и сто восемьдесят четвертым Варшавским полком — создав экспедиционный корпус для отправки во Францию. Кроме этого, для единообразия, можно будет вооружить их финляндским оружием.

— Да, я понял вашу задумку, Михаил Васильевич. Отправить союзникам наиболее цивилизованные и дисциплинированные части. А то мало ли что наши мужики могут в Европах натворить. Интересный план. И какова будет численность этой новой части?

— Что-то около двадцати тысяч, если учитывать формируемый в Гельсингфорсе третий полк Финляндской дивизии.

— Нет! Это очень мало. Надо увеличить численность посылаемых подразделений хотя бы в два — три раза. Хотя господин Думер и просил у нас четыреста тысяч солдат, но пусть довольствуются тем, что мы им отправим. В конце концов, за снаряды и золотом можно заплатить.

— Я полностью с вами согласен, ваше императорское величество, — подал голос и молчавший до этого начальник главного штаба генерал Михневич. — Если вы позволите, то я могу высказать свое видение данной проблемы.

— Прошу вас, Николай Петрович, — добродушно кивнул Николай своему генералу, которого очень уважал за его военно-исторические и военно-теоретические сочинения.

— Во-первых, надо развернуть Латышскую стрелковую бригаду и восьмой Эстляндский пехотный полк в дивизии, для чего провести в прибалтийских губерниях мобилизацию ратников второго разряда (1875–1882 г.р.). Пусть они и служили давно, но зато наиболее дисциплинированы и менее подвержены революционному разложению, что очень важно, так как мы их пошлём в республиканскую страну. У них у всех есть семьи и хозяйства, а значит, они будут иметь цель вернуться на родину, а не бунтовать. Во-вторых, сто восемьдесят четвертый Варшавский полк тоже развернуть до дивизии за счёт ратников Варшавской бригады государственного ополчения, вышедших с нашими войсками с территории Царства Польского.

— Их может не хватить, — возразил генерал Алексеев.

— Кроме этой бригады с территории Привислянского края были выведены и другие части польского ополчения. Я могу сейчас вспомнить только о семьдесят шестой бригаде государственного ополчения. Насколько я помню, там в строю всего пятьсот человек. И таких польских бригад не меньше дюжины. Вот вам и личный состав для стрелковой дивизии.

— Тогда получится отправить союзникам четыре дивизии, почти в пятьдесят тысяч штыков. Правда, если им менять вооружение на финляндское, то господину Хухте придётся постараться. Не лучше ли отправить эти части без оружия. Пусть их союзники вооружают, — подвёл итог генерал Рузский.

— Чтобы нас, Николай Владимирович, в Европе окончательно считали голодранцами? — не предвещающим ничего хорошего, тихим, но злым голосом спросил у генерала император. — Нет! Мы на это пойти не можем. Я лично переговорю с бароном Хухтой, но наши части получат лучшее оружие, снаряжение и технику. Чтобы им завидовали все союзные части.

…..

* Орёл — имелась ввиду монета в двадцать долларов (двойной орёл), с белоголовым орланом — геральдическим символом США. Чеканилась с 1849 по 1907 год.

Глава 30

Гельсингфорс. Декабрь 1915 года.

— Таким образом, за этот год по совокупному доходу лидируют военные заказы, скобяные товары и шанцевый инструмент, — зачитывал итоговый отчёт корпорации передо мной и дедом Микка Йокинен.

Скорее, всё-таки для деда, чем для меня. Все эти отчёты я просматривал в процессе их составления управлением моего кузена. А вот наш дед, ветреная натура, предпочитал получать итоговый отчёт раз в год. Избавившись от болей в спине и даже, кажется, помолодев, дед Кауко вернулся в столицу вместе со мной.

Хотя я собирался добраться в Гельсингфорс в одиночку, воспользовавшись тем, что дедуля отправился инспектировать новое месторождение глины. Но, столкнувшись со штабс-капитаном Артемьевым и выслушав его идеи, пришлось задержаться, чтобы отдать необходимые распоряжения и указания и отодвинуть на сутки запланированную ранее беседу со старшим Шмайссером и инженером-капсульщиком Кристоффером Бондером.

На эту парочку я свалил доведение до ума и изготовление простой противопехотной мины. Ну и изготовление взрывателя и запала. Как мог, объяснил на словах с показами эскизов, но для двух опытных инженеров, и этого было достаточно. За основу я взял старую советскую мину «ПМД-6», макет которой юзал несколько раз в клубе реконструкторов. Надо сказать, что за это задание датчанин и немец взялись с удовольствием, да ещё и поблагодарили меня, за то, что я не даю им закисать от однообразной работы. А самое главное, спихнув на них изготовление этого адского оружия, я был уверен, что вскоре у нас появится то, что сможет остановить ползучее наступление германцев на фронте.

— Скобяные товары? Неожиданно! А можно поподробнее, что именно из них принесло больший доход за этот год? — вырвал меня из воспоминаний скрипучий голос деда Кауко, сразу после монолога Микки.

— Деда, ну ты и вредный, — укорил старика Микка. — Всё же есть в отчёте. Лень прочитать?

Но, тем не менее, перебрав несколько листов, видимо нашёл нужный и ответил.

— Гвозди. Мы продали в этом году на внутреннем имперском рынке половину миллиона пудов гвоздей. И это не считая княжества. По договоренности с Матти гвозди для нашего рынка производят пионерские цеха и заводы других купцов.

— Не понял, — удивился дедуля. — А куда делись русские гвозди? Если мне память не изменяет, то русские почти полтора миллиона пудов гвоздей продали в 1913 году.

— Всё верно, деда, — вмешался я. — Просто с началом войны многие металлические и скобяные заводы переключились на оборонный заказ. За него больше платят. Шрапнели, картечь, болванки под снаряды, простая колючая проволока. Плюс, топорно проведённая мобилизация, когда с заводов на фронт отправляли даже опытных станочников и мастеровых. Вот их внутренний рынок и остался без гвоздей. А это ведь тоже оборонный продукт. Без гвоздя нельзя даже сколотить обшивку окопов. И так со многими потребительскими товарами. Простые и машинные иглы, стекла для керосиновых ламп, парафиновые свечи. А ещё одежда и обувь. Сейчас все шьют и тачают на армию, а на гражданском