Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Зато никто на эти снаряды и не позарится. Они спокойно доберутся до фронта и до нашей дивизии, — возразил я.

Сразу перед Рождеством в Англию вернулся принц Эдуард, а с ним вся бронетанковая комиссия. Англичане заключили со мной множество контрактов, как на приобретение отдельных узлов, так и на поставку им двухсот сорока огнеметных бронеходов. Теперь придётся расширять производство и строить новые цеха. И на всё это нужны ресурсы, стройматериалы, строители и рабочие, инженеры, и станки с прочим оборудованием.

У меня и так строится сразу несколько объектов. Одним из которых был артиллерийский завод под управлением Франца Лендера и Михаила Лилье. Последний занимался выделкой снарядов. В чём изрядно преуспел. Его цеха производили ежедневно три тысячи трёхдюймовых снарядов, которые безотлагательно отправлялись в Петроградский арсенал.

Лендер же, забросив на время свои эксперименты с семисантиметровой зенитной пушкой, с головой погрузился в производство гаубиц. Лицензию на которые я приобрёл совершенно случайно, посещая Лондон в сентябре. Причем, купил вместе с оборудованием для литья и нарезки стволов у Герберта Остина.

Он, с началом войны, планировал заняться выпуском этого орудия. Купил патент, создал оборудование, но из-за громадных заказов на грузовики и бронеавтомобили так и не приступил к производству артиллерии. А вот оборудование и лицензию на выпуск снарядов мне пришлось брать уже у компании Виккерс. Они же прислали нам и инженеров, которые помогли с установкой и наладкой станков.

Пушка-гаубица в исполнении Франца Лендера получилась отличная. От изначального английского проекта остался только лафет и ствол. Всё остальное Лендер заменил на свои разработки. Этим изменениям подверглись: люлька, накатник, щит, прицел и даже колёса. Вместо узких деревянных колёс наша новая гаубица обзавелась широкими каучуковыми, с глубокими протекторами и бескамерными, с заполнением гусматиком, шинами. Вот только калибр орудия вызывал у всех удивление и недоумение. Сто четырнадцать миллиметров или четыре с половиной дюйма.

— Господин полковник, разрешите обратиться к господину штабс-капитану, — отвлёк меня от воспоминаний густой бас командира батареи подпрапорщика Давида Торвальда.

— Разрешаю, — кивнул унтер-офицеру полковник Франссон.

— Господин штабс-капитан, от наблюдателей поступили телефонограммы, что снаряды упали на отметке семь километров восемьсот двадцать метров.

— И это при оптимальном угле возвышения? — уточнил я.

— Так точно. Разрешите приступить к стрельбам по мишеням.

— Разрешаю. Сколько займёт времени установка щитов?

— Минут десять-пятнадцать, господин штабс-капитан, — отрапортовал подпрапорщик, после чего я его отпустил.

— Это хороший результат? — спросил у меня полковник сразу после ухода унтер-офицера.

— Вы про дальность? Да! Я бы сказал — отличный результат. Оригинальная английская гаубица имеет меньшую дальность. Примерно такую же дальность стрельбы имеют и русские гаубицы в сорок восемь линий (122 миллиметра).

— И сколько таких орудий ты можешь уже выпускать?

— Пока дюжину в месяц. Не более, а что?

— У меня есть информация о том, что скоро тебе придётся вооружать ещё три дивизии по стандарту нашей добровольческой, — заговорщицким шёпотом поведал мне полковник.

— Это, кха, кха, — подавился я кусочком пончика. — Это как? Почему? Что, решено провести мобилизацию и в нашем княжестве?

— Нет, Матти, — покачал головой директор департамента. — Мобилизации не будет, но в главном штабе уже принято решение об оставлении Кёнигсберга и Восточной Пруссии. Нашу дивизию выводят и отправляют в Гельсингфорс, на доформирование третьим полком. После чего её включат в состав русского экспедиционного корпуса и отправят во Францию на итальянский фронт. Вместе с нашей дивизией в корпус включат ещё три дивизии: Эстляндскую, Латышскую и Польскую, которые сейчас формируют в Пскове. Именно эти дивизии тебе и предстоит вооружить и экипировать по нашему стандарту. Насколько я знаю, в феврале тебя вызовет в Петроград император на награждение и там же тебе озвучит требование по перевооружению частей экспедиционного корпуса. Этими сведениями поделился с нами сам помощник генерала Алексеева. Так что они достоверны. На твоём месте я бы уже начал делать запасы оружия, формы и амуниции на сорок-пятьдесят тысяч человек. И в этом отношении твои нестандартные гаубицы только играют нам на руку. Так как для них боеприпасы выпускаются, как я знаю, в Англии и Франции.

— Вот это новость, — только и смог произнести я в ответ, пытаясь уложить всю полученную информацию в голове. — Спасибо, что предупредили.

— Да не за что. Свои же люди. Одно дело делаем. Но это не все новости, которые я хотел бы тебе сообщить, — усмехнулся полковник Франссон. — Как нам стало известно от наших людей в окружении министра двора графа Фредерикса, император планирует в конце января отправить в отставку председателя Совета министров графа Витте, сохранив за ним должность министра статс-секретаря по делам нашего княжества.

— И кого на место Сергея Юльевича? — дрогнувшим от волнения голосом поинтересовался я у директора департамента. — Или ещё не известно?

— Тот же источник сообщает, что новым председателем правительства будет назначен нынешний министр путей сообщения Александр Трепов. Вот такие новости, — поведали мне на мой вопрос.

— Да уж, новости так новости, — оторопело согласился я. — Не было печали, теперь мне, как мужику из сказки господина Салтыкова, придётся двух генералов кормить. Вряд ли Витте захочет терять доход с меня. Так ещё и Трепов, по слухам, проныра тот ещё. Ладно, это только мои проблемы. Спасибо за предупреждение, господин Франссон. С меня отдарок и пивной вечер в «Ржавом штыке».

…..

Январь 1916 года. Киевская губерния, село Новая Дарница.

— Военнопленный номер 294217 Ярослав Гашек прибыл по вашему приказанию, господин эээ, — сбился пленный, обнаружив перед собой человека в гражданской одежде.

Он было обернулся к приведшему его в этот кабинет стражнику. Но того и след уже простыл.

— Можете звать меня господин Браге. Я — старший кадровый агент финляндской компании «ХухтаХухта», — представился господин в штатском. — Присаживайтесь, господин ефрейтор. Я предупредил охрану, она нам мешать не будет.

— Спасибо, господин Браге. Скажите, а датский астроном Тихо Браге вам случаем не родственник? — шутка вылезла из Гашека сама по себе, и только уже после он спохватился, что этот господин может обидеться и, на всякий случай, извинился. — Извините, господин…

— Не надо извиняться, — улыбнулся главный кадровый агент и добил Гашека признанием. — Вы правы, это мой предок. И я горжусь этим. А вы, случаем, не тот ли Гашек, который опубликовал статью об открытии доисторической блохи «Palaeopsylla»?

— Увы, это я, — краснея от смущения, согласился с непонятным господином военнопленный. — А вы, что, читали?

Эта история принесла Гашеку почти европейскую знаменитость. Ну и что, что он выдумал ту блоху, зато его статью