Мастер билдов 5 - Егор Петров

Лекс держалась с жуком у обочины, позади всех, как привыкла. Жук хватал волка жвалами за переднюю лапу, над суставом, и держал, Лекс подходила сбоку и била стилетом под челюсть. Один раз. До неё почти никто не доходил, почти все шли на меня.

— Левый на тебя! — крикнула она мне, и левый действительно пошёл на меня. — Тот, что сзади, уйдёт, не трогай.

Тот, что сзади, ушёл. Ещё один тем временем обошёл меня по обочине и пошёл к ней, пока жук держал своего, и в этот раз я вспомнил про связку. Корни пошли легче копья, почти сами, стоило подумать. Из земли под волком поднялись светлые путы и стянули ему задние лапы. Он взвизгнул и развернулся ко мне с открытой пастью. Во второе копьё я влил по ощущениям втрое меньше, и оно вошло ему в пасть и вышло из затылка.

Всё кончилось быстрее, чем я успел устать. Те двое, что ушли к оврагу, так и не вернулись.

Вообще, одновременно следить за расходом маны в статусе и использовать её, ощущалось напряжно. Безумно хотелось отработать это всё медленнее, без горячки боя, потому что сейчас я чувствовал только сам факт действия и интуитивно словно понимал, что и как делать, но смысла этих действий не осознавал. Взять даже прицеливание: я точно чувствовал, что если отведу взгляд, не попаду. Но ощущалось всё равно круто!

Я оглядел поле боя. Волков было штук пятнадцать, или даже больше, над тремя висели зёрна: два с обычных и одно с элитника. Корн уже выбирался из-под купола его пеленать.

— Мне понравилось, — сказала Эльма и прижалась к мужу.

— Это плохо, — недовольно сказал Сайрус.

Он посмотрел на волков, лежавших вокруг меня, потом на свою глефу, на которой была кровь одного элитника, и ничего не сказал.

Я стоял посреди тракта с алебардой и ничего не мог сделать со своим лицом.

— У тебя опять эта рожа, — сказала Лекс.

— Какая?

— Как у коряги.

Она вытерла стилет о траву и пошла к жуку. Сайрус прошёл мимо её волка, глянул на шею, где была одна дыра под челюстью, и сказал:

— Хороший удар.

И пошёл к Эльме. Лекс посмотрела ему вслед, потом на свой стилет.

Мы остановились рано, в лощине за холмом, где Сайрус разрешил костёр. Лекс сидела у огня и чистила стилет. Я сидел на своём новом стуле, крутил в голове схему корней, узел за узлом, и рожа у меня, по-моему, так и не прошла.

Потом я глянул на себя.

Ци: 2875/2875. Живая броня (А, 91%). Мана: 3944/4200

Утром было восемьдесят девять, и потолок Ци разом вырос на пятьсот, потому что броня перешла порог. Сейчас внутри ныло так, что спутать было не с чем. Трещина, и не одна.

Два процента за день. И когда я задумался об этом глубже, мне сильно не понравилось то, сколько раз меня покусали.

Корн молча поставил у моего стула склянку настоя. Настой у меня теперь был каждое утро и вечер, как чай, из тех трёх сотен D-шек, которые Корн скупил в столице, и цену его старик давно перестал называть вслух.

— Первое копьё ты налил на троих, — сказала Эльма. Она сидела рядом с Сайрусом, привалившись к нему плечом. — Второе лучше, но всё равно с запасом.

— Фоню?

— На весь тракт.

Лекс посмотрела, как я пью настой, и отложила стилет.

— А мне тоже надо их лечить? Трещины.

— Да.

— У меня сегодня выросла закалка. Действительно, ноет немножко. Раньше думала, это нормально.

— Немножко — это пока, — сказал я.

Она перевела взгляд на Корна.

— На С-ранге? — поднял бровь Корн, не отрываясь от книжицы. — Обойдёшься. Вон, его проси, — и качнул в мою сторону головой.

— Ешки, — сказал я. — Зёрна с мелочи. Мы их обычно бросаем, пеленать дороже, чем они стоят. Я буду разбивать их тебе прямо над тушей, пыль впитаешь.

— Хватит?

— По идее да. У тебя C-ранг, должно хватить. На B-слое мне помогали зерна D ранга, а вот с А-рангом уже только С. Проверим, сразу почувствуешь, если сработает.

— Разбивать — это маной?

Я кивнул.

Лекс на секунду задумалась, и я понял, о чём. Разбить зерно сама она не могла, если, конечно, окольными путями круг себе не поставит. Мне это всё равно не казалось хорошей идеей. Вон Сайрус может себе хоть F-слой поставить, если захочет, и ничего ему не будет. А у меня теперь даже B-ранги ставить звучит не слишком ободряюще, не говоря уж о слиянии регенов… Я покачал головой, но ничего говорить не стал. Незачем повторяться.

— Ладно. Тогда так. — Лекс подсела ближе к огню. — А как тут вообще работает закалка? Понятно, что от убийств. Но ведь есть тонкости?

Я сидел у Корна за спиной и замахал ей руками, мол, стой, не надо, не спрашивай, только Лекс уже договорила. Корн медленно закрыл книжицу, огляделся, нагнулся и поднял из-под ног два гладких камешка.

Я понял, что сейчас буду слушать это в третий раз.

— Смотри, — сказал Корн и прижал камешки друг к другу.

И понеслась. Ядро — один камень, слой — другой, прижаты, но оба неровные, выступы, впадины, зазоры. И дальше всё как всегда: своя Ци, чужая Ци, мана, и разница в происходящем. Потом про пыль и настой, которые этот камень наращивают обратно. Всё это с отступлениями про деда, про одного ученика, который не слушал, и с вопросами, на которые Корн отвечал раньше, чем Лекс успевала открыть рот.

Лекс слушала внимательнее, чем я в первый раз. Эльма смеялась, глядя на моё лицо. Сайрус лежал, и, кажется, спал.

— А песок куда летит? — спросила Лекс, когда Корн наконец выдохся. — На того, кто убил?

— На всех, кто рядом. Во все стороны разом. Чем ближе стоишь, тем больше достанется.

— Если рядом трое, делится?

Корн толкнул Сайруса, со словами, мол, хватит притворяться, и Сайрус сказал:

— Немного.

— Немного, — повторила Лекс. — Но не втрое? — Она подумала и повернулась к Сайрусу. — Ты поэтому вперёд ходил?

— Ага.

Я посмотрел на Сайруса. Сегодня он весь бой простоял возле Эльмы и завалил только элитника. Не думаю, что он так уж беспокоился о магичке седьмого круга, которая что