Мастер билдов 5 - Егор Петров

Я проснулся оттого, что меня трясли за плечо, а на лицо упала прядь русых волос. Было уже за полдень. Огонь, который Корн разводил просушиться, прогорел, а на небе собирались тучи. Вот-вот начнёт моросить.

— Так что там про ремонт босса? — раздался голос Лекс над ухом. — Ты на нём остановился.

— И тебе доброе утро, — потянулся я. — Ты ведь уснула.

— Одно другому не мешает. Расскажешь дальше?

Она уже чуть отстранилась, но всё ещё сидела рядом, на корточках и растирала левое запястье. Я покосился на Корна. Старик не спал. Он сидел на складном стуле, с шарфом на шее и кружкой в руках, и слушал так откровенно, что даже не делал вид, будто занят чем-то другим.

— Рассказывай уж, — сказал он. — Чего глядишь. Своя теперь.

Я рассказал. Как чинили, как Корн прикладывал металл, а Сайрус ловил пауков, и как босс после починки показал нам пустые ладони. Лекс слушала вполуха и на ремонте только кивнула, это она знала.

— Ага, как в игре, только без шестеренок, получается. — Сказала она. — Чинишь, он встаёт нейтральным, даёт награду, потом ты его бьёшь, зерно падает. Все так делали.

— Мы не стали бить.

— Почему?

— Сайрус сказал, что так не по-людски, — ответил я, подумав. — Я потом согласился.

— Говорил, — подтвердил Сайрус со склона.

Лекс подняла брови, но спорить не стала.

— Ладно. А выход? Ведь пока босс живой, разлом закрыт. Или тут не так?

— Так. Только он сам открыл. Раздавил своё сердце разлома в кулаке, и выход развернулся у него за спиной. Потом вышел с нами.

— Сам? — переспросила Лекс.

— Не сам, — сказал Корн. — Я его уговорил.

И дальше рассказывал уже он, с удовольствием и подробнее меня, как стоял в пыли и объяснял пятитонному боссу, что на одном месте и камень мхом зарастает. Как обещал ему горн. Про то, как я толкал босса в ногу, он не упомянул ни словом.

— И нашли горн? — спросила Лекс.

— Обещал. Нашёл.

Лекс посмотрела на шарф у него на шее, потом на меня.

— Это и есть великий кузнец, прикинь, — сказал я. — Без брони он выглядит именно так.

— Да не может быть, — сказала она. — Я не вижу, что он монстр.

Я вынул из кольца алебарду и положил ей на колени. Лекс подхватила древко обеими руками, чуть не уронила, перехватила поудобнее и замерла. Что она видит, я догадывался.

Алебарда с улучшением Великого Мастера. Заряд Ци с вероятностью 30% превращается в урон стихии молнии (контактный разряд).

Она читала долго, потом провела пальцем по клейму на боковине и вернула мне алебарду.

— Ладно. Что вы в кузне были, проверено. Но всё равно…

Корн хмыкнул в кружку так довольно, будто проверяли его.

— Справку ты видишь на всё? — спросила Лекс.

— Если знаю, что это такое. У костей, которые Корн собрал у сердца разлома, справки нет, у зелья, которое я пил на третий круг, тоже. В игре их не было, и сказать мне про них нечего.

— У меня так же. — Она подумала. — Почти. С первого дня, с первого зерна, запаха вожака, я вижу, насколько тварь агрессивная и готова ли она идти под руку. Полоской, как в игре. Стоит захотеть, и вижу.

— Так ты и охотилась?

— Угу. Злых обходила, на тех, кто боится, ходила с жуком. В Прилсе на этом жила.

В игре у петоводов такие полоски были. Я был уверен, что их даёт ветка целиком, но у неё всё шло с одного одеколона из ларька, с первого же дня. Я бы дорого дал, чтобы узнать, нет ли какого-нибудь слоя, который можно взять, и он будет показывать что-нибудь, о чём я не знаю. Хотя… Её слой говорит только о тех тварях, что она встречала в игре, получается. Понятно теперь, что она имела в виду, когда сказала «я не вижу, что он монстр».

— Так, — сказала Лекс. — Теперь второй вопрос. Как шарф будет драться всерьёз?

— Вот это у каменоломни, — сказал Корн.

— А что у каменоломни?

— Железо. Большое. Заберём железо, потом в разломы.

Она медленно кивнула, видимо вспоминая, каким был великий кузнец в игре.

Корн полез в кольцо, достал ещё один складной стул, разложил и поставил передо мной.

— Твой. В счёт доли. Себе в кольцо уберешь, чтобы мои не захламлять.

Купили, значит. Стул был новый и под моим весом скрипнул на всю округу.

— Он тебе и стул в долг? — спросила Лекс.

— Он мне всё в долг. Это нормально, не парься.

— А далеко до этой каменоломни?

— Неделю, если ногами шевелить, — сказал Корн.

Сайрус сидел выше по склону, откуда было видно тракт, с глефой на коленях. Эльма спала у жука под боком, завёрнутая в плащ Сайруса. По тракту уже тянулись подводы, одна за другой, и Сайрус посмотрел на них и сказал:

— Я спать. Выходим ночью.

Ночью мы и пошли.

Тварей у столицы не было. Ватаги, которым город платит за каждую голову, вычистили округу так, что за три ночи нам не попалось даже какой-нибудь Е-шки. Но людей хватало и ночью. По тракту гнали скотину, у костров вдоль обочин спали беженцы, и жука, от которого шарахаются лошади, на дороге было бы видно за версту.

Так что днём мы спали по оврагам, подальше от дороги, и шли только в темноте, полем вдоль тракта. Светляк Корн не зажигал. Эльма ехала на жуке, Сайрус шёл рядом и держал её за колено. Лекс шла со мной.

Говорили мы обо всём подряд, шёпотом, и в первую же ночь я понял, что меня отпустило. Так я болтал последний раз ещё дома, в форумных ветках, когда спор шёл до трёх ночи и никто не следил за словами. Тут мне было с кем поговорить, но со стариком говорили про дело, с Эльмой про магию, с Сайрусом обычно молчали. Про мир, в котором мы жили раньше, я не говорил даже с Ганном. Лекс скучала