Таксист из Forbes 12 - Ник Тарасов

Марго пришла вовремя.

Пальто она отдала официанту, сама села напротив, сумку оставила на коленях. Сидела прямо. Раньше она в этом кабинете сбрасывала туфлю и поджимала ногу под себя, и он говорил ей, что это не Рига, а она смеялась: Рига была придумана, над ней можно было смеяться сколько угодно. Сегодня туфли остались на ногах.

— Сколько ты у неё была?

— Я тебе рассказывала.

— Сейчас ещё раз расскажешь.

— Час. Примерно.

— Звонил кто-нибудь при тебе?

— Нет. У неё телефона на виду не было.

— А где он у неё?

— Арчи, я не знаю, где у неё телефон.

— Ты в сени выходила.

— Выходила. Водички попить.

— И что там?

— Вешалка. Платки её. Ничего мужского.

Принесли суп. Артур подождал, пока официант выйдет, и к ложке не притронулся.

— Про приезды она говорила? Кто к ней ездит, кто крышу делал?

— Про крышу нет.

— А ты спросила?

— Ты не просил спросить про крышу.

— Я просил понять, что она знает.

— Она сказала, что похоронила внука. Без могилы. Что в церкви поминает. И заплакала.

— По-настоящему?

Марго подумала, прежде чем ответить, и это ему не понравилось: раньше она такие вещи знала сразу.

— По-настоящему.

К суп он так и не притронулся. Офис писал от имени Викторова и распоряжался деньгами, служебный канал проверяли и результата ему так и не дали, а вчера кто-то довёл следователя до вопроса, кто давал распоряжения по старому платежу. Каждое по отдельности можно было объяснить. Вместе у него выходило одно: Макс где-то сидит, считает и по одному достаёт из стола бумаги, а старуха в деревне это знает или чувствует, что, в сущности, одно и то же.

— Ещё раз съездишь. Спокойно, без твоих разговоров про наследство. Посидишь, послушаешь.

— Зачем?

— Затем, что она что-то знает.

— Ты это откуда взял?

— Мне не нужно это откуда-то брать. Она его ждёт.

Марго опустила глаза на салат. Взяла вилку, повернула лист и положила вилку обратно. Хотела, кажется, что-то сказать и не сказала. Артур принял это за «да» и начал прикидывать время.

— Я туда больше не поеду.

Сказала она это ровно, без нажима, будто отказывалась от десерта. Артур откинулся на стуле. Он знал этот тон, он сам им пользовался, когда хотел, чтобы цену назвала другая сторона.

— Поездка часа на четыре туда и обратно. Машину дам свою, с водителем. Про деньги не думай. Я всё организую.

— Я не поеду.

— Марго.

— Я слышу.

— Тогда что не так? В прошлый раз ты сама сказала, что хорошо съездила.

— В прошлый раз я ездила сама.

Это была правда, и она разозлила его больше отказа. Тогда, летом, она поехала, никому не сказав, и рассказала ему потом, через неделю, как рассказывают анекдот. Он посмеялся. Выходило, что в тот раз решение было её, а сегодня его, и его решение ей не годится.

Он наклонился через стол. Голос у него стал ниже. Таким голосом он двадцать лет говорил с людьми, когда хотел, чтобы они были с ним заодно.

— Марго. Послушай меня. Сейчас такое время, что надо держаться вместе. Ты, я и Лёня. Больше никого. Я с тобой разговариваю, потому что больше не с кем.

Это вырвалось, и вырвалось правдой. Лёня сказал вчера «вас». Директор нашёл себе адвоката сам. Тот, кто всегда брал трубку с третьего гудка, вчера не вышел из-за стола. Артур слышал, как это прозвучало, и слов назад не взял.

— Тогда разговаривай, — сказала Марго. — А не отправляй меня.

Он смотрел на неё и не понимал, о чём она. Разговаривать он и разговаривал, вот, сидел напротив, суп остывал. Чего ещё она хотела, равных прав? Сейчас?

— Хорошо, — сказал он. — Поедем вместе. Я тебя довезу. Высажу у въезда, там метров триста, пройдёшься. Подожду в машине.

— А дальше я одна.

— А дальше ты к ней в гости. Меня она не пустит.

— Хочешь узнать — сам к ней съезди.

— Мне там делать нечего.

— А мне есть?

Она не улыбнулась. Он ждал улыбки: сейчас станет понятно, что это игра, и в конце игры она назовёт сумму или условие. Она сидела и смотрела на него, и сумки с колен не убирала. За дверью прошёл официант, звякнул подносом и не вошёл.

Артур почувствовал, как поднимается в нём то, что он обычно держал для совещаний, когда кто-то из директоров начинал вслух сомневаться. Женщина сидела за его столом, ела его салат, вернее не ела, и отказывала ему в одной поездке. Одной. После всего.

— Тогда ты могла сама решить, — сказал он. — А теперь одну поездку сделать не можешь?

— Тогда — это когда, Артур?

«Артур». Не «Арчи». Полным именем, и подождала.

Он услышал своё «тогда» со стороны, будто его кто-то записал и теперь прокручивает ему же. Яхта, утро, снаряжение, которое она проверяла, дайв-центр, который выбирала она. Сказать сейчас «ты знаешь когда» значило сказать всё. Промолчать значило признать, что это «тогда» у него вырвалось. Ни то ни другое ему не подходило.

— Тогда — это тогда, — сказал он. — Было и было. Не делай вид, что мы теперь чужие.

— Я не делаю.

— Вот и не делай.

Он взял ложку и съел немного уже холодного супа, чтобы руки были заняты. Набережную он ей не напоминал. Ту папку он показал ей один раз, давно, и второй раз показывать было не нужно, она её помнила, он видел это по тому, как она тогда кивнула. С тех пор поводок не мешал ей, пока она не дёргалась. Сейчас она дёрнулась. Ничего, бывает. Устала, нервы, офис этот с его сообщениями всех перепугал. Утром проснётся и поедет.

— Машина будет у тебя в девять, — сказал он. — Водителю я сам скажу.

Она встала. Пальто ей принесли, она его надела сама, не дав официанту подержать.

— Спасибо за обед, Арчи.

— Ты не ела.

— Спасибо всё равно.

Дверь она закрыла за собой тихо. Артур посидел над тарелкой, потом достал телефон и набрал водителя.

— Завтра в девять у Маргариты. В деревню, адрес пришлю. Обратно к вечеру.

— Понял,