Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

Глава 16

28 марта. Петроград. Продолжение безумно длинного дня.

Меня так и подмывало спросить у Чепаева про Петьку и Анку, но я себя сдержал, прекрасно понимая, что фильм — это одно, а жизнь — другое. Режиссёр мог и выдумать друзей для Чапая. Тем более, что и фамилия отличается. Пусть и на одну букву, но всё же. Поэтому, сплавил прапорщика с его мандатами подполковнику Бергу, который тут же занялся формированием эвакуационной колонны, а сам направился в восточное здание вокзала, где меня дожидались Калинин и рабочие.

Но дойти туда мне не дали. Сначала навстречу попался Джиро Хонда, принявшийся с жаром рассказывать, чего хотят Калинин и компания. Но я так толком и не понял, потому что в этот момент появился капитан Трауссон, которого посылали на разведку Военной тюрьмы. А вместе с ним ко мне подошёл и начальник Петроградского охранного отделения, генерал-майор Константин Иванович Глобачёв.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство, — поприветствовал меня Петер Тауссон, вытянувшись по стойке смирно. — Докладываю — мы взяли под контроль тюрьму. Бывших там солдат разоружили и отпустили на все четыре стороны. А вот с заключенными мы не знаем что делать. В основном там собраны полицейские со всего города. И они отказываются покидать тюрьму. Кроме вот этого господина, который захотел увидеться с вами, когда узнал кому мы подчиняемся, — и капитан указал на жандармского генерала.

Впрочем, опознать в нём жандарма, а тем более генерала — было очень трудно. Сломанный нос, громадные гематомы на лице и грязная и рваная одежда явно с чужого плеча, делали его похожим на обитателя питерских трущоб. Но я-то с этим человеком общался практически ежемесячно, поэтому сразу его и опознал.

— Спасибо, капитан. Можете идти. Доложитесь о своём прибытии подполковнику Бергу. А о вашем спутнике я позабочусь сам, — отдал я распоряжение и, дождавшись пока Трауссон уйдёт, обратился к жандарму. — Константин Иванович, что с вами случилось? Как вы в тюрьме-то оказались?

— Рефолюция, Матфей Матфеефич, — совсем не смешно прошепелявил разбитыми и опухшими губами начальник отделения по охранению общественной безопасности и порядка в Петрограде. — Сфасифо фашим людям за то, фто осфофодили. А то я уфе нафал фоятся, фто фсё законфится фрасстрелом.

— Значит, не смогли обеспечить порядок на улицах столицы? — не удержался я от подколки.

— Да, не сфмогли. Я дафе одетфся не успфел. Меня ф одном испфоднем схфатили и ф тюрьму кинули. Это, — он обвёл руками свой одёжный гарнитур. — Я снял с какофо-то фжмурика. А чфасть мне друфие закфлючённые пофкинули. Нас там, изф полицфии и фжандармерии, фелофек пятьфсот было. Скфолько сейфчафс офсталось я даже не фзнаю.

— Ну, хоть живы остались и то радует, — кивнул я генералу. — Вам сейчас надо нашим медикам показаться, помыться и переодеться. А затем мы с вами ещё поговорим.

Развернувшись к своему адъютанту, я распорядился:

— Джиро, давай сюда свои записи, я сам с ними разберусь, а ты проводи этого человека в медицинский вагон, — указал я на генерала Глобачёва и, дождавшись пока неожиданный гость последует за младшим Хондой, направился к рабочим.

В отличие от Временных представители рабочих Советов расположились в малом зале ресторана. Идя на встречу, я почему-то думал, что будет пять-шесть человек от силы. Но в зале их оказалось почти два десятка. Да плюс ещё десяток моих пионеров, вооружённых пистолетами-пулеметами.

— Михаил Иванович, добрый день, — поприветствовал я Калинина.

— Здравствуйте, Матвей Матвеевич, — ответно поздоровался бывший мой заключённый, вставая.

Вслед за своим вожаком на ноги поднялись и все остальные, приветствуя меня хоть и вразнобой, но довольно добродушно. Среди поднявшихся я заметил ещё одно знакомое лицо.

— Зиновий Петрович, а вы здесь каким ветром? Насколько я помню, вы занимались обустройством противотуберкулёзной лечебницы в Крыму после того, как покинули наше княжество.

— Приезжал в вашу клинику за вакциной да и застрял в Петрограде. Поезда не ходят. Вот и пришлось к Михаилу Ивановичу в гости напроситься. А то в столице сейчас неспокойно. Пристрелят и имени не спросят.

Зиновий Петрович Соловьёв был ещё одним подопытным в клинике доктора фон Вальберга. Но в отличии от Калинина и Ворошилова, которые отказались участвовать в экспериментах и отправились на поселение на остров Медвежий, Соловьёв стал практически первым пациентом, испытавшим на себе противотуберкулёзную вакцину. Затем он активно участвовал в вакцинации населения княжества. А после отбытия своего срока, перебравшись в Москву, организовал «Всероссийскую лигу борьбы с туберкулёзом».

— Зиновий Петрович, тогда, может, окажете помощь Полу Ярвинену в оценке ситуации в военных госпиталях, расположенных вокруг вокзала. А то набежала масса просителей, а доктор Ярвинен у нас, скорее, учёный, а не администратор. А вот вы, со своим опытом и знаниями местных реалий, можете очень помочь нам. Они, доктора-просители, в соседнем зале собрались.

— Конечно, Матвей Матвеевич, — радостно согласился Соловьёв и почти бегом покинул нашу компанию.

А я перевёл взгляд на Калинина и его команду.

— Надеюсь, вы не в обиде, что я занял вокзал? Это же ваш отряд находился в этом здании?

— Да, дружина патронного завода.

— Тогда, раз претензий ко мне нет, то чем я могу вам помочь?

— Мы с товарищами надеемся, что вы нам поможете продовольствием и топливом, Матвей Матвеевич, — хитро улыбаясь произнёс Калинин.

— Безвозмездно, то есть даром? — процитировал я одну странную сову. — А что мне за это будет?

— Так ты же буржуй и дворянин. Ты же миллионщик. Тебе что, жалко с пролетариями поделиться? Твои рабочие на Противогазном заводе как сыр в масле катаются. И кормят их, и в лавке заводской всегда продукты есть, — заявил мне дюжий рябой мужик в слегка помятом котелке и солдатской шинели. — Так и нам подкинь от своих щедрот.

Его товарищи вокруг одобрительно загалдели.

— А ты кто таков будешь? Как звать, величать? С какого завода? — обратился я к рабочему.

— Панасов я, Павел Петрович. Машинист с «Невки».

— Так вот, Павел Петрович. Во-первых, я из крестьян, — собравшиеся недоверчиво зашумели. — Самый, самый настоящий. До всего своего богатства своей головой дошёл. И, как любой крестьянин, я довольно прижимист. И просто так разбрасываться продуктами и топливом не намерен.

— Но своих же ты кормишь? — раздался чей-то выкрик.

— А это уже, во-вторых. Они — мои люди. Они на меня работают. Они приносят мне те самые миллионы, которыми вы меня попрекаете. Поэтому я их кормлю, обеспечиваю рабочей одеждой и обувью, предоставляю бесплатное жильё, страхование, медицинское обслуживание. У меня с каждым из моих рабочих заключён трудовой договор. В