Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
— Так то бабы, что с них возьмёшь? — вновь высказался кто-то.
— А зачем вы тогда революцию устраивали? Не ради ли того, чтобы все имели равные права? У нас женщины уже больше десяти лет и в парламент избираются и даже в вашу Думу. На моём швейном комбинате глава профсоюза — женщина. А у вас всё как при царе Горохе? Революцию вы все вместе делали, а столоваться, значит, врозь?
— Матвей Матвеевич, заканчивай агитацией заниматься, — со смешком в голосе попросил Калинин. — А то мои верные товарищи, чего доброго, на тебя работать захотят.
— А что здесь плохого, Михаил Иванович? Я буду только рад взять под свою руку все предприятия Выборгской стороны. Заключим коллективный договор, и я сразу же налажу поставку продуктов и топлива. Отличные социальные условия, почасовая оплата, заводские лавки.
— Ну, а чего, я не против на таких-то условиях. Наш завод точно согласится. А то мы оголодали уже и заборы на дрова пускаем, — вылез откуда-то из центра собравшихся низкорослый мужичок в довольно богатой лисьей шубе.
— А вы кто и откуда, уважаемый?
— Я — Николай Комаров, председатель заводского комитета завода «Новый Лесснер», — тут же представился мужичок. — Товарищ Калинин от нашего завода кооптирован в Выборгский совет. И ты правильно, полковник, говоришь, что революция — она для всех…
— Николай Павлович, что же ты творишь? Ты же большевик! Это же соглашательство чистой воды! Что о тебе товарищи в Петросовете подумают?
— Да мне наплевать на их мнение. Мне главное, что мои люди обо мне думают. А я хочу, чтобы две с половиной тысячи рабочих и работниц были сыты и в тепле. Вот тогда они за меня горой будут. Твой Чхеидзе в Петросовете, знаешь, что мне посоветовал, когда я попросил его о помощи? Сказал — идите и отбирайте у буржуев. А я вам не анархист, — покрутил Комаров своим кривоватым и не очень чистым пальцем перед носом у Калинина. — А уж если товарищ Хухта сможет наладить и подачу электричества на наш завод…
Договорить представитель «Нового Лесснера» не успел, так как в этот самый момент люстра над нашими головами мигнула и залила тёплым электрическим светом всё пространство Малого зала. И все недоуменно уставились вверх, а затем на меня, как будто я лично совершил это чудо.
— Видимо, мои специалисты смогли запустить вашу районную электростанцию, — пояснил я присутствующим. — Вот заключите со мной коллективный договор, и у вас тоже будет электричество. Ну, что? Со следующим поездом должен прибыть мой юрист и все детали обсудите с ним? Так кто готов поработать на меня?
— Мне нужно со своими бабами всё обсудить, — неожиданно заявил машинист Панасов с «Невки» и почти бегом покинул нашу компанию.
— Я бы тоже обсудил с товарищами…
— И я…
— Мне тоже надо посоветоваться…
Раздались голоса со всех сторон, и вскоре в зале со мной остался только Калинин и молодой человек в кожаной шоферской куртке с красной повязкой на руке.
— Михаил Иванович, — обратился я к Калинину. — А почему бы вашему районному совету тоже не заключить со мной договор? Вы поможете мне, я помогу вам.
— Я уже сомневаюсь, что этот Совет продолжит своё существование, — грустно усмехнулся Калинин. — Ежели все уйдут под твою руку, то кто будет делать революцию?
— А разве вы её уже не сделали? Царя вы скинули.
— Не мы. А буржуа и военные.
— Но с вашей помощью.
— Это сути не меняет. Нам нужна пролетарская революция! — припечатал Калинин и встал, собираясь уходить.
— А не жирно ли вам будет свою личную революцию? Сколько вас, пролетариев, в стране? Десять процентов от населения? А как же крестьянство? А вдруг они тоже свою революцию захотят? Так и будете революции устраивать каждый год? Доведёте страну до гражданской войны? Погубите миллионы жизней? И чем вы тогда будете отличаться от царя?
— Крестьянство пойдёт за нами! — вместо Калинина ответил парень в кожанке.
— А сколько у вас в Петросовете крестьян? Две тысячи солдатских и пятьсот рабочих депутатов. А крестьяне где? Если бы вы хотя бы думали про них, то хоть одного, но нашли бы. Среди солдат, точно, большинство крестьян.
— Так в городах и нет крестьян. Зачем нам о них сейчас думать? — удивился мой собеседник.
— Тогда, прости, не знаю как тебя звать, получается, что вы принимаете решения за девяносто процентов населения, не спрашивая, а чего они хотят? Верно? А продукты вы откуда берёте? Или думаете, что хлебушек сразу в булочной выращивают?
— Это Яков Весник, — представил мне Калинин молодого человека. — Он руководит отрядом красной гвардии нашего района. И ты, Матвей Матвеевич, не перегибай. Все мы прекрасно знаем где хлеб растят. Я и сам из крестьян так-то.
— Вот ваш командир мне и нужен, — обрадовался я. — Бог с ней, с революцией. Нам сейчас надо только одно, чтобы на Выборгской стороне было спокойно. А у меня солдат мало. Может, ваш отряд возьмёт на себя полицейские функции по поддержанию порядка? Займёте полицейские участки, организуете патрулирование. На мостах заставы организуете, чтобы всякая шваль не пробралась. А от меня — продовольственный паёк, обмундирование и боеприпасы. Что скажете?
— Да мы этим и так занимаемся, — пояснил Яков Весник. — Но если ещё и продуктов дадите, и одёжи с патронами, то мы, ого-го. Ежели, конечно, товарищ Калинин разрешит, — спохватился красный командир и бросил вопросительный взгляд на своё начальство.
— Какие вы все нерешительные, — пробормотал я. — А ещё революционерами себя называете. Михаил Иванович, соглашайся. Порядок на улицах будет, лавки откроются, кино запустим для развлечения, дров я привезу, и народ сразу поймёт и примет тебя как власть. Скажут — вот они, настоящие большевики. О народе заботятся. А то ваши полицейские в Военной тюрьме сидят и боятся выходить. Хоть мы им и предлагали, но они ни в какую. Так что надо народную полицию организовывать.
— Матвей Матвеевич, ты, что, Военную тюрьму тоже под себя взял? — удивился Калинин и, не дожидаясь моего ответа, пояснил. — А вот это ты зря. Тюрьму волынцы взяли. Волынский полк. Они же и жандармов с полицией со всего города в заложники собрали. Кирпичников, их лидер, будет очень недоволен. А что касается договора между нашим Советом и тобой? Так-то я не