Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

но и очень необычно. Никто ещё не писал ничего подобного. Да, да, я помню про Марка Твена и твою «Войну в воздухе», — отмахнулся Юхо Эркко, увидев, что я хочу возразить. — Я про то, что никто не описывал альтернативное будущее, но с реально существующими политиками. Я даже не знаю, как они на это отреагируют. Странный роман, но захватывающий и заставляющий задуматься. Сегодня отдам твою рукопись на вычитку отцу, а затем уже будем думать, как публиковать его. Переводы у тебя есть?

— Да. На русский, немецкий и английский, — подтвердил я, довольный, что главному редактору «Пионерской правды» понравилась моя новая книга. — Отдам, как понадобятся. Что-то ещё, Юхо?

— Да, Матти, пока не забыл. Вот, прошение от Пиа Равенны, — положил передо мной свёрнутый лист бумаги младший Эркко.

— И чего хочет наша оперная прима? — удивился я.

— Хочет, чтобы её жениха не отправляли в Россию, а оставили в княжестве.

— О! Это тот таинственный русский, про которого судачит весь Гельсингфорс? И почему, мы должны его выгнать из Суоми? Он что-то натворил?

— Нет. Он служил санитаром на поезде с ранеными, который ты приказал отправить из Петрограда в Гельсингфорс. А так как поезд расформировали, то ему, как русскому военнослужащему, надо или оформляться к нам, или ехать в Петроград. Он и так здесь задержался. Пиа Равенна смогла убедить Карла Франссона предоставить этому Есенину кратковременный отпуск.

— Есенин? Сергей Есенин? Поэт? — в очередной раз удивился я.

— Да, пописывает стихи. Даже пользовался успехом при дворе императрицы, где и познакомился с нашей оперной звездой. Но, если честно, я не в восторге от его творчества. И перевести на финский или шведский — весьма трудно. Честно, я пробовал, — признался молодой человек. — Впрочем, как и прозу. Слишком много русского этнографизма. Наши обыватели просто его не поймут. Так что даже и не знаю, куда можно применить его творчество.

— Хм. Ладно. Удовлетворю просьбу госпожи Равенны. Только тебе, Юхо, всё-равно придётся взять Есенина к себе в штат. Я официально оформлю перевод его в военные журналисты и прикреплю к пограничному департаменту. У тебя же есть на балансе пара русскоязычных газет. Вот пусть и пишет для них. А ежели не справится, вот тогда и будем думать что делать.

— Как скажешь…

Договорить младшему Эркко не дал ворвавшийся в мой кабинет Артур Усениус.

— Надо срочно поговорить! Наедине, — кивнул он на Юхо.

— Всё, всё, я ухожу, — покорно согласился тот с моим безопасником и, собрав свои бумаги, быстро покинул кабинет.

— Случилось что?

— Случилось! Вернее, скоро случиться. Я вызвал сюда Микку Йокинена, Стрёмберга и Киннуена. Считай, что случай высшего приоритета. Пять больших звёзд, если переводить на пионерский.

— Даже так? Очередное покушение? Норвежцы зашевелились? — попытался я сам догадаться.

— Там всё в куче, Матти. Дело и вправду серьёзное. Давай, дождёмся парней, и тогда я расскажу. Не хочу несколько раз пересказывать.

— А чего Эдварда Гюллинга не позвал?

— Он в Дании. Его туда Йокинен отправил. Я не знаю зачем. Придёт Микка, расспросишь.

— А! Точно! Я и сам вспомнил. Эдвард должен заключить договор с владельцем Тентелевского химического завода. Ладно, потом в курс дела введём. Сейчас надо о безопасности подумать. Тойво, зайди, — связался я по селектору со своим секретарём.

И, дождавшись когда он войдёт, распорядился.

— Закрывай весь этаж для посещений. Отключи и обесточь селектор, радиостанцию и телефоны. Но телеграф не отключай. Распорядись выставить парные вооружённые посты на лестницы и у лифтов. Пропустить ко мне только Йокинена, Стрёмберга и Киннуена. Организуй нам лёгкий перекус и добавь воды в электросамовар.

— Сейчас займусь, мой диктатор. Мне после всего этого где быть?

— Заблокируешь двери и оставайся в приёмной. Можешь понадобиться.

— Понял, сейчас всё сделаю, — кивнул Антикайнен и вышел.

Пока ждал своих соратников, успел просмотреть два отчёта и подписать ряд документов. Первым появился Микка и, не спрашивая ничего у Артура, положил передо мной стопку бумаги.

— Привет, Матти. Вот, предварительный отчёт о доходах торговли с русскими за последние полгода. Это, правда, без учёта военных материалов, оружия и боеприпасов, — пояснил кузен.

— Привет, мелкий, — пожал я протянутую ладонь и впился взглядом в документ. — Опять гвозди на первом месте?

— Да. Они, пусть на немного, но опередили даже торговлю паровозами и вагонами. Кстати, обрати внимание на седьмую позицию.

— Ого! — удивился я. — Это то, что мы всегда, наоборот, у них приобретали. Ну, неудивительно.

— И что это? — влез в наш диалог заинтересовавшийся Усениус.

— Торговля зерном. Но это временно, я думаю.

— Мои эксперты так не считают, — не согласился со мной Микка. — Посевные площади в бывшей империи сокращаются. Многие крестьяне предпочитают выращивать картофель, а не зерно. Плюс, нехватка рабочей силы. Основной призыв ратников в армию провели как раз в южных и чернозёмных губерниях. Даже казачьи области в этом году смогут собрать только половину урожая от прошлогоднего. Так что, я рекомендую не сокращать закупки зерна в США, Канаде и Бразилии. А даже, наоборот, нарастить. После смерти Морганов мы остались фактически монополистами по поставкам продуктов питания в Англию и Францию.

— Все договоры в твоих руках, Микка, — пожал я плечами. — Как скажешь, так и сделаем. Я тебе, брат, доверяю полностью.

Дальнейшее обсуждение принесенного Миккой документа прервало появление Стрёмберга и Киннуена. После взаимных приветствий мы расположились в креслах и уставились на Усениуса.

— Артур, хватит играть в молчанку. Что случилось? Снова кто-то собрался убить Матти? — не выдержав, первым заговорил мой первый помощник по пионерской организации Олави Киннуен.

«Скрипач» как прозвали мы этого парнишку в детстве, вымахал в почти двухметрового детину, успел жениться и обзавестись двумя детишками. Я невольно вспомнил январь 1901 года, когда впервые и увидел Олави. Он тогда что-то играл на своей скрипке стоя на улице, а мы проходили мимо. Эта встреча привела к написанию мной одной из самых популярных песен в Суоми, а так же к тому, что Киннуен стал первым пионером Гельсингфорса и со временем добрался до высших руководящих постов.

— Эй, Матти, ты с нами? — вырвал меня из воспоминаний голос Усениуса. — Я давно заметил, что когда он начинает вот так, странно смотреть, то полностью уходит в себя и не слышит окружающих, — пояснил мой безопасник парням.

— А куда же я денусь, Артур? Конечно, с вами. Подожди минутку, — и развернувшись к Микке, спросил. — Мелкий, а ты помнишь, как к нам Олави первый раз привезли?

— Смутно. Мы тогда, по-моему, песню пели для Аймо Кахмо. А что?

— Да вот вспомнилось, что ты тогда на своём клеппере охлюпкой ездил. Интересно, а сейчас ты так сможешь?

— Клеппер?