Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Да на них уже столько подписок висит, как блох на иной собаке. В общем, так. Операция «Бутылка» — это проведение акций устранения высшего руководства Норвегии. Мы планировали её, как ответный ход, в случае вторжения норвежских войск.

— И что, всё их правительство — того? — удивился Микка. — А это не чересчур? Вторжения ведь ещё нет.

— Нет, не всё правительство. Мы намерены поссорить армию и флот. Пусть между собой лучше дерутся, чем к нам лезут, — пояснил Артур. — Устроим им третью гражданскую войну.

— Жестоко, но справедливо, — был вынужден согласился Микка. — Но тогда, мы лишимся поставок железной руды. Надо будет срочно просчитать на сколько нам хватит запасов…

— Кто о чём, а торгаш о прибылях беспокоится, — опрометчиво подал голос Киннуен.

— Чтобы ты знал, Олави, с прибылей корпорации полностью содержится как боевое крыло пионерии, так и разведка Усениуса, — тут же огрызнулся мой кузен. — А железо необходимо многим предприятиям. Без него они остановятся. Заводы не работают, зарплаты не платят, продукты купить не на что. Дальше продолжать или сами догадаетесь к чему это приведёт?

— Всё-всё! Я всё осознал. Сглупил. Прошу прощения, — пошёл на попятную наш глава столичной пионерии.

— Ладно, про план «Бутылка» я вам рассказал…

— А почему бутылка? — перебил Микка безопасника.

— А чтобы никто не догадался. Это название Матти придумал. У него и спрашивай. Только пусть сначала объяснит, про какой заговор он сказал.

И все в кабинете уставились на меня.

— Я вот что подумал. А давайте дадим им возможность начать своё выступление. Артур, ты выяснил какие у них цели кроме устранения меня?

— Матти, тебя Татьяна сегодня по голове с утра не била? — спросил поражённый Микка. — Что значит «дадим им возможность начать своё выступление»? Это же приведёт к жертвам. Ты об этом подумал?

— В первую очередь об этом и думал, — заверил я кузена. — Ты сначала всё до конца выслушай, а затем возмущайся. Артур, так что там с целями у заговорщиков Маннергейма? — напомнил я Усениусу.

— Всё как обычно. Почта, банки, вокзалы, арсеналы и полицейские участки. Но в первую очередь, если не считать твою тушку, то это сенат и парламент. Как я понял, они им нужны и в качестве заложников, и как законодатели, которые смогут узаконить их переворот.

— Вот и пусть пытаются захватить сенат.

— Но ведь… — опять начал возмущаться кузен.

— Ладно, хорошо, будь по твоему, Микка. Вот проведём мы завтра-послезавтра специальную операцию, захватим Маннергейма, Викстрёма, арестуем гвардейцев и ополченцев. Затем перебросим из Гуммельского залива два полицейских миноносца и вынудим к сдаче русский корвет. Отлично? А что нам делать с немцами в Свеаборгской крепости? Я не удивлюсь, если окажется, что они уже обмундированы, вооружены и находятся под командованием офицеров, прибывших тайно из Германии. Сколько мы их будем из форта на Никольском острове или где они там находятся — выковыривать? Неделю? Две? А ведь в крепости артиллерия есть. Они же нашу красавицу-столицу в труху превратят и сожгут. Сколько будет тогда жертв, а, Микка? Ты про это подумал?

— Но то, что ты предлагаешь…

— А ты дослушай вначале что я предлагаю. А затем уже выводы делай. Я тебе это пять минут назад говорил вроде бы. Тебе, что, на большее время усидчивости не хватает?

— Всё-всё, молчу, — надулся кузен и демонстративно отправился к электрическому самовару за кипятком для чая.

— Давайте организуем их восстание, но по нашим правилам. Заранее соберём боевые группы пионеров, якобы для репетиции летней олимпиады. Тайно перебросим в город пару учебных рот. Подтянем авиацию и технику. Я уеду за царём, а вы с утра пораньше вызовите Викстрёма, якобы ко мне, под предлогом изменения речи на торжестве, где и арестуете его. Только живым возьмите. Я ещё не знаю как отреагирует на это его отец. А у него под командованием целая пограничная бригада. Но я думаю, что он останется верен присяге. Дальше, при получении сигнала о начале высадки германцев, создадим где надо заслоны. Перегородим улицы танками и бронетехникой. И пусть противник движется в сторону правительственного квартала. Свободно пройдут через Брунспарк к Эспланадам — хорошо, а насторожатся, отойдут — заблокируем их в парке, а переправу в крепость авиация разбомбит. И так и так вынудим их задействовать все свои силы.

— Хм, неплохой план, — согласился со мной Усениус. — Но тогда ты останешься без техники для поездки за царской семьёй.

— Используем для этого бронетранспортёры и броневики, которые сейчас в Петрограде. А как я вернусь, додавим инсургентов, и на волне всеобщего ликования я объявлю себя верховным правителем Суоми. Пусть кто попробует пискнуть против — сразу запишем в пособников восстания.

— Ха! Может, объявишь тогда себя диктатором? — усмехнулся Микка.

— Диктатор звучит лучше, чем верховный правитель, — поддержал его Киннуен. — Ведь ты, Матти, и так пионерский диктатор. И наши все поддержат это.

— Да и партии Эркко и Свинхувуда точно против не будут, — вставил свои пять пенни и Усениус. — Только надо нам сначала всё правильно организовать и провернуть. А то, если где-то и что-то недодумаем, то можем и сами получить кучу проблем. Поэтому надо всё спланировать чётко и тайно, чтобы не спугнуть заговорщиков. А для этого придётся привлекать генерал-майора Франссона и адмирала Вирениуса.

— Ну, Франссон меня поддержит безоговорочно, — кивнул я. — А адмирала можно использовать втёмную. Всё равно он сейчас болеет и не сможет нам помочь лично. Вполне хватит и наших людей в полицейском департаменте. Они и приведут на рейд Северной гавани миноносцы для решения проблемы с русским корветом.

— А что за полицейские миноносцы? — удивился Киннуен. — Впервые про них слышу.

— Когда мы выкупили Абовские верфи, к нам обратился адмирал Вирениус с просьбой о постройке быстроходного судна для полиции, для патрулирования побережья. Он же и получил разрешение в Петрограде на его строительство и вооружение пулемётами. Артиллерию устанавливать — запретили, — начал я объяснять. — Мы решили не проектировать новое судно, а взять за основу старый проект миноносца «Нарген». Но вместо одного, построили четыре. Один для полицейского управления Улеаборга, второй для Або и два достались Гельсингфорсу.

— И как они с помощью пулемётов вынудят сдаться корабль с пушками?

— А мы на каждом судёнышке установили по торпедному аппарату. Ведь запрещали только пушки, про торпедное вооружение ничего не говорилось.

— Ну вы и пройдохи.

— Не мы такие, Олави — жизнь такая. Жить захочешь — не так ещё раскорячишься, — блеснул я фразой из своего первого мира.

— Это точно, — согласился со мной Артур Усениус. — Ну, что? Давайте теперь поработаем над планом Матти, чтобы нам не пришлось раскорячиваться.