Пышка в Академии боевых драконов - Дарина Ромм
Внезапно мне стало стыдно за свою слабость. За то, что меня приходится по стадиону волочить. Я ведь сильная: могу бегать, прыгать и даже отжиматься! Просто надо тренироваться, тут Алоиди прав, когда орет на меня, что я мало усилий прикладываю.
Я потянула руку.
— Себастьян, отпусти. Я сама!
Де Вейр бросил на меня короткий взгляд, дернул уголком губ. Разжал пальцы, и я побежала, переставляя ноги исключительно силой воли. Себастьян держался за мной, метрах в двух позади, время от времени подбадривая и подгоняя.
На финише я рухнула на траву, мечтая только об одном — чтобы меня оставили в покое и дали умереть с достоинством. Но бодрый и даже не запыхавшийся де Вейр объявил:
— Отдыхаешь две минуты, потом отжимания.
— Ты меня убьёшь, — простонала я, даже не открывая глаз.
— Выживешь, — отрезал он.
Через несколько минут я стояла на четвереньках, пытаясь отжаться хотя бы десять раз. Получалось отвратительно, даже хуже чем обычно. Я падала животом на землю и виляла тазом, пытаясь поймать равновесие. Локти подламывались, руки разъезжались в стороны, и в целом я напоминала лягушку, которую переехал грузовик, но она всё ещё подавала признаки жизни.
Себастьян вздохнул, присел на корточки и начал меня поправлять. Ступни, плечи, спину — его ладони скользили по моему телу, выстраивая его в правильное положение. А потом его рука легла на поясницу, вернее, чуть ниже, и я едва не рухнула носом в землю от неожиданности.
— Не проваливай таз, подкрути внутрь копчик, — сказал он спокойно, будто ничего не случилось. — Держи корпус прямо.
Я честно попыталась сосредоточиться. Но как это сделать, когда мужские ладони так вдумчиво путешестуют по твоему телу? Словно читают текст, написанный методом Брайля!
— Катарина, так не пойдёт. Ты неправильно ставишь руки и проваливаешь поясницу. Смотри, как надо, — вдруг сказал Себастьян с досадой и… содрал с себя рубашку. А у меня открылся рот.
Нет, я знала, что он красавчик. Видела его в спортивной форме, в мантии, даже в драконьей ипостаси. Но этот вариант Себастьяна де Вейра оказался совершенно новым уровнем.
У него были идеальноые рельефное тело: мышцы, которые перекатывались при каждом движении и ни грамма лишнего жира. Только плотная чистая кожа, офигенная мускулатура и брутальность. Он так разительно отличался от тех полуголых парней, которых я видела на физре в родном земном универе!
Себастьян начал отжиматься, что-то объясняя мне при этом, но я словно оглохла. Стояла и смотрела, забыв о том, что должна слушать и запоминать. Ой, Катя, очнись! Срочно! Хватит таять, этот принц для принцессы, а не для попаданки-нелегала.
— Поняла, — пробормотала я, снова вставая на карачки и пытаясь сгруппироваться. Что там в инструкции сказано? Копчик подкрутить, живот подобрать, локти не растопыривать…
— Отлично, только шею не зажимай, — теперь ладони де Вейра легли мне на плечи, расправляя их мягкими движениями. — Когда ты втягиваешь шею, грудная клетка становится тяжелой.
— Поняла, — пропыхтела я, старательно всё расправляя и расслабляя. — И не обязательно меня лапать!
— Я не лапаю, Верфёльд, а помогаю тебе выстроить правильную стойку. Через пару дней начнешь работать с мечом и луком – там сегодняшние рекомендации тебе понадобятся, — как мне показалось, неприязненно ответил де Вейр, отпуская мои плечи.
Я закусила губу и захотела надавать себе по щекам – ну Ка-атя! Вот ты балда, зачем ляпнула про «лапать»?! Понятно же, что он для дела ко мне прикасается, а не потому, что ему хочется или приятно!
Теперь де Вейр будет уверен, что я с ним заигрываю или выдаю желаемое за действительное. Наверное, про себя уже смеется надо мной - где он, звезда и принц, и где какая-то пышка Катя! Сравнила светлый лик с пальцем, как говорится.
На злом драйве я начала резво отжиматься, и сама не поняла как, сделала это целых тридцать раз!
— Можешь, когда хочешь, — прокомментировал мой подвиг Себастьян и велел: — Теперь еще пятьдесят приседаний – и свободна.
Я кое-как поднялась на ноги, собираясь сказать, что про приседы разговора у нас не было, и тут ощутила на себе чей-то взгляд. Очень осязаемый, острый и полный такой ненависти, что меня аж передернуло. Резко обернулась и успела заметить в тени входа на трибуны человеческую фигуру. На секунду она замерла, потом бесшумно отступила назад и исчезла, я даже не успела понять, мужчина это был, или женщина. Не знаю почему, но волосы на затылке у меня встали дыбом и под ложечкой противно засосало в нехорошем предчувствии.
— Верфёльд, — откуда-то издалека донесся голос Себастьяна. — Ты приседаешь или так и будешь стоять с открытым ртом?
Я вздрогнула, моргнула и заставила себя вернуться к тому, чем мы занимались.
Еще полчаса моих стонов и подбадриваний де Вейра, но приседания я сделала. Когда мы вышли со стадиона, я едва держалась на ногах. Зато Себастьян на вид был еще бодрее, чем вначале занятия, хотя приседал наравне со мной.
В полном молчании мы дошли до общежития и у двери Себастьян остановился.
— Вечером в восемь жду тебя на стадионе. Заниматься придется дважды в день и каждый день, иначе зачета тебе не видать. Не будет зачета – тебя гарантированно отчислят. Запомни, Верфёльд, первый семестр у боевиков – это просто легкая разминка по сравнению с тем, что начнется во втором. Поэтому зачет будет жестоким, и тебе надо быть к этому готовой, — сообщил небрежно и пошел, посвистывая.
Я хотела догнать его, сказать, что декан говорил о четырех тренировках в неделю и ни о каких "жестоких зачетах" не упоминал. Но вместо этого крикнула ему в спину:
— Де Вейр, тебе не всё ли равно, отчислят меня или нет?
— Не всё равно, Верфёльд, — ответил он, не оборачиваясь, и исчез за дверью общаги. А мне на плечо опустилась чужая рука и полный злобы голос спросил:
— Толстуха, смотрю, тебе жить надоело?
Я резко обернулась, одновременно сталкивая чужую руку со своего плеча.
Передо мной стояли Корнелиус Делонго, братец Мадлены, и Грэм Стоут, тот самый парень из моей группы, чью спину Мусака когда-то эффектно отделал в столовой. И оба смотрели на меня с конкретной угрозой. Интересно, что они здесь